"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Чтобы стать мастером — на это нужны годы. А отличить качество от халтуры — этому мы тебя научим за день. Завтра утром ты отправишься на склад Пьера. Он покажет тебе образцы — и правильные, и вот такие, — Якоб мотнул головой в сторону пятнистого сукна. — Объяснит, как проверяют прочность краски — трут влажной тряпицей, выставляют на солнце, варят с мылом. Расскажет про запахи — от добротной кошенили пахнет иначе, чем от подделки. А я научу тебя смотреть на мастерскую. Не на станки, а на порядок. На лица подмастерьев — сыты ли они, опрятны ли. На чаны — чистые ли они изнутри или в накипи. На сам воздух в красильне — тяжёлый он от краски, или удушливый от гнили. Ничего сложного в этом нет. Ты все запишешь и привезёшь образцы.

Он открыл верхний ящик стола, вынул оттуда аккуратно сложенный лист бумаги, уже запечатанный его личной печатью.

— А чтобы ты не шатался по Харлему, как слепой щенок, держи вот это. Рекомендательное письмо к Арману ван Стейну. Он маклер, сводит сделки с тканями и крашениной. Честный, осмотрительный человек. Мы с ним уже делали дела. Он познакомит тебя с уважаемыми мастерами, устроит показы. Твоя задача — наблюдать, запоминать, задавать умные вопросы и не принимать ни одного решения. Любое решение, любое даже намёком данное обещание — только после совета со мной. Ты понял меня окончательно?

— Да, господин ван Дейк, — ответил я. Намечалось что-то новое в моей размеренной жизни.

— Хорошо, — Якоб отдал мне письмо. — Теперь иди. И зайди к Пьеру. Ему нужно знать, что мы действуем. Что я не просто сижу и читаю эту гильдейскую похабщину.

Я вышел, бережно держа письмо. Холод в коридоре уже не казался просто февральской стужей. Мне предстояло за пару дней усвоить азы ремесла, о котором я знал лишь то, что ткани обычно красят. И стать в этом ремесле экспертом по пусканию пыли в глаза.

Два дня спустя, едва начало светать, я уже стоял на берегу канала с труднопроизносимым названием Харлеммертрекварт. Воздух был столь чист и колюч, что, казалось, звенел. Якоб снарядил меня как настоящего курьера. За спиной — лёгкий кожаный ранец, на ногах — те же грубоватые, но надёжные коньки покойного брата Марты.

Первый толчок, привычный хруст льда, и Амстердам поплыл назад. Путь до Харлема занимал на коньках около двух часов. Я миновал городские ворота Харлеммерпорт и вырвался на простор.

Тотчас пейзаж преобразился. По обеим сторонам канала, насколько хватало глаз, тянулись польдеры, участки суши, отвоёванные у воды. Бескрайние, плоские, как стол, прямоугольники замёрзших полей и лугов, прочерченные сетью второстепенных каналов и дренажных канав. Все было укрыто ровным, слепящим снежным саваном, лишь кое-где торчали чёрные щётки тростника или ряды голых деревьев, покрытых инеем. Небо, свинцовое, с громадами облаков, нависало над этой белизной, стирая горизонт, и лишь ветряные мельницы нарушали геометрический порядок пейзажа. От них тянулись едва заметные дорожки к заснеженным фермам — аккуратным, приземистым постройкам под крутыми тёмными крышами.

Я был не один. Канал Харлеммертрекварт зимой превращался в оживлённое шоссе. Мимо меня, звеня сталью коньков, проносились лихие конькобежцы в тёплых куртках, их дыхание стелилось белыми шлейфами. Деловито скользили крестьяне на простых деревянных коньках с корзинами за спиной. Тащились сани, запряжённые разукрашенными лошадьми, увозившие закутанных в меха купцов или тюки с товаром. Дети гоняли по льду деревянные обручи, их визг и смех звенели в морозном воздухе. Это была кипучая, шумная жизнь, текущая по замёрзшей артерии. Я ловил обрывки разговоров, смех, окрики возниц.

Примерно на полпути показалась деревня Хальфвег. Летом здесь пассажиры пересаживались с одной баржи на конной тяге на другую. Зимой же это был просто шумный промежуточный пункт на ледяном тракте. У постоялого двора «Полумесяц», расположенного прямо возле канала, копошились люди, из трубы валил дым. Я не стал задерживаться и покатил дальше.

И вот, когда ноги уже начали привычно ныть от однообразного усилия, а лицо задубело от мороза, на горизонте, над бескрайней белизной полей, возник силуэт города. Это был Харлем. Проступили острые зубцы городских стен и бастионов. Над всем царила одна неоспоримая доминанта — массивная, суровая башня Гроте Керк, церкви Святого Бавона. Замёрзшие рвы у городских стен были заметены снегом. Прямо передо мной, перекинувшись аркой через рукав канала, встали Амстердамские ворота. Ледяная дорога проходила прямо под ними.

Я притормозил, подняв фонтан ледяной крошки, и отдышался. Позади остались два часа пути, ветра и бескрайних белых просторов. Впереди меня ждал город ткачей, пивоваров и художников. Я протёр лицо варежкой, поправил ранец и, оттолкнувшись, скользнул под свод.

За Амстердамскими воротами я окунулся в мир, одновременно знакомый и чужой. Харлем тоже был городом каналов, но его ритм был другим — менее суетливым, более сосредоточенным. Здесь, на окраинах, находились многочисленные красильни.

Мой первый визит был к маклеру Арману ван Стейну. Его контора располагалась на Гротемаркт, в тени все той же башни церкви Святого Бавона. Ван Стейн оказался человеком средних лет, с настороженными, слегка прищуренными глазами, которые изучали меня с профессиональной отстранённостью, пока я вручал ему рекомендательное письмо Якоба. Печать он осмотрел особенно тщательно — провёл пальцем по сургучу, поднёс к свету. Его лёгкая подозрительность сменилась кипучей энергией после того, как в его руки переместился небольшой, но внушительный кожаный мешочек с монетами.

— Господин ван Дейк пишет, что вы исследуете возможности для нового торгового направления, — произнёс он. — Харлем, конечно, подходящее место. Наша вода из дюн, земля, все это идеально для окрашивания тканей. Но вы не найдёте здесь дешёвых услуг. Вы найдёте качество.

— Это именно то, что мне надо, — ответил я, повторяя заученную легенду. — Я планирую наладить поставки окрашенного сукна высшего сорта во Францию. Мне нужны надёжные мастера, способные давать стабильный цвет, партию за партией.

Ван Стейн кивнул, удовлетворённый моим тоном.

— Тогда начнём с нужных вам имён. Я сопровожу вас к мастерам. Но предупреждаю сразу — заказов у них много. Они работают на старых, проверенных заказчиков из Амстердама и Лейдена. Для того, чтобы они взяли нового, особенно иностранца, вам нужно будет предложить не только хорошие деньги, но и убедительные гарантии объёма. И проявить глубокое понимание дела.

Он встал и подошёл к окну.

— Идёмте. Сначала я покажу вам не мастерские, а склады. Чтобы вы понимали, с чем имеете дело.

Мы вышли на мороз. Ван Стейн повёл меня к району печей и мельниц возле старого русла реки. Воздух здесь был наполнен скрипом