Такидзиро - Семён Афанасьев

— Я не хочу, а самое главное — не могу влиять на неё в вопросах её отношений с Решетниковым. Как бы сам лично к нему ни относился, это к слову.

— Получается, договариваться нужно не с вами? — военный наконец сообразил.

— Именно. Вы пришли апеллировать не к тому человеку: конкретно в этом вопросе я ничего не решаю, как бы оно ни смотрелось со стороны. Ради вас я не буду ломать сложившиеся отношения в моей семье, прошу извинить. Как и систему воспитания и подготовки дочери.

— И в мыслях не было просить о таком, — Мацуи о чём-то напряжённо размышлял.

— Я всё же закончу, для ясности. Моэко решает и отвечает сама с подросткового возраста потому, что это — единственный способ научить ребёнка жить самостоятельно. Точка, как говорит одна её подруга. Даже если бы я хотел сказать ей, чтоб сделала что-то по вашему, на её позицию ключевого влияния оно не окажет — у моего ребёнка совсем другие рефлексы.

— М-м-м?

— У неё давно выработана и закреплёна привычка решать и действовать без меня, а в вашей неприятной ситуации она уже решила. Сейчас лишь действует.

И опять все помолчали.

— Военный-сан, могу попросить об услуге? — раскачивающийся на табурете вперед-назад, якудза выглядел обманчиво расслабленным.

— Да.

— Чего вы мне сейчас недосказали? Что такого моя дочь успела сделать, что кресло зашаталось не просто под вами, а и под всем вашим руководством, включая военного министра?

— Откуда вы знаете⁈ Вы же уже были в тюрьме⁈

Вместо ответа борёкудан многозначительно ухмыльнулся.

— Ваша дочь, Миёси-сан, сделала так, что Мицубиси-банк ополчился против Министерства Обороны и, оставаясь в рамках закона, всеми доступными путями создаёт неудобства армейскому ведомству. Точнее, его сотрудникам, — за военного ответил полицейский. — Банк — лишь верхушка айсберга. Есть основания полагать, что он олицетворяет отношение крупных промышленников, какой-то их части.

— Но это категорически не мой уровень! — Борёкудан искренне распахнул глаза. — Господа, мне льстит ваша уверенность, но если бы я… вы поняли. Теми структурами заруливают никак не из наших штаб-квартир!

«А из вашего кабинета министров» вслух не прозвучало.

— Если она это сама провернула, пока я здесь, тем более не понимаю, зачем вы пришли ко мне и что могу сделать я.

Чиновники переглянулись.

— Миёси-сан, вы действительно не в курсе? — вопрос озвучил министр.

— Клянусь. Кстати, Мацуи-сан, вы не в курсе, а кто ей в банке такую протекцию составил? Должно же быть какое-то должностное лицо, которое её поддержало? Как называется должность?

— Председатель правления.

Пару секунд оябун переваривал, его красноречивая мимика явно не укрылась от собеседников — их лица стали более кислыми.

— А попросить вашу дочь вы можете?

— Попросить могу, но не гарантирую результат. Уже объяснял, почему.

— Звоните, — Мацуи нервно поднялся. — Пожалуйста. Если возможно, просто попросите её встретиться с нами двоими, хоть какой-то шанс.

— Когда поедете, что ей сказать? Куда ей прибыть?

— Прямо сейчас. Если позволите, мы в вашу штаб-квартиру, самое удобное место.

Изумлённый взгляд армейского, устремлённый на старшего Миёси в тот момент, когда оябун доставал из-под подушки телефон, стал для оябуна самым приятным моментом за весь необычный визит.

Вояка, несмотря на громкое название должности (и теоретическую крутизну своей конторы), в прикладных реальностях собственной родины ориентировался даже меньше, чем казалось в первой половине разговора.

* * *

— … диагноз налицо. — Врач что-то заполнял в планшете, кроме них двоих в кабинете никого не было.

Хину, дьявольское отродье, разработала и провернула план ничуть не хуже его собственного. Или это не Хину, а Йоко, внучка сестры?

Без разницы. Хироя старательно изображал потерянного и убитого жизнью с того самого момента, как его отделили от вырубленной охраны Мацусита и банальным образом под руки унесли, куда хотели.

К сожалению, старческое тело уже не то, чтобы раскидать мордоворотов из физзащиты. О том, что он бы с этими ребятами и в молодости не справился, старик не подумал.

Телефон врача зазвонил.

— Да… нет, на приёме… Нет, уже закончил, потом в банк…

Следующую половину минуты медик ухитрялся делать сразу два дела — разговаривать и строчить в планшете.

На второй или третьей фразе Хироя сделал стойку — его, похоже, всерьёз не принимали.

Зря. Даже если та болезнь есть, ресурсов в его руках всё равно несоизмеримо больше, чем у сидящего напротив человека в зелёном халате.

— Какой размер кредита? — жёстко потребовал патриарх, когда доктор закончил разговаривать.

— Зачем вам? — врач удивился.

— Неважно, я случайно услышал, — динамик чужого смартфона был действительно громким. — Я же могу сделать пару звонков?

— Тут не тюрьма! — возмутился медик. — Вас привезли для оказания помощи близкие люди!

— Позвонить могу?

— Да звоните кому угодно! — зелёный халат вернулся обратно в планшет.

— Мой телефон забрали, могу с вашего?

Собственные гаджеты у Хироя зачем-то аккуратно изъяли ещё в небоскрёбе.

Хозяин кабинета без слов разблокировал экран и толкнул смартфон по столу.

Хироя, недолго думая, открыл банковское приложение владельца — было заблокировано на биометрию.

Взяв руку психиатра, старик мазнул большим пальцем по сканеру:

— Не переживайте, мне только номер счёта. На ваши деньги я не покушаюсь.

На столе, по счастью, лежали блокнот и карандаш, которыми старший Хьюга и переписал злосчастный IBAN. Ещё через секунду он без затей набрал номер, который всегда помнил напамять:

— Привет, старая развалина.

— …

— Я по делу, времени мало. Пожалуйста, переведи на следующий счёт пятнадцать миллионов… Да, йен… — он продиктовал цифры. — Верну как смогу, спасибо, что ты есть.

— Что это было? — слегка ошалевший врач, не отрываясь, наблюдал, как его банковское приложение высвечивается цифрой с шестью нулями.

— Это ровно в четыре раза больше, чем кредит, о котором вы просили. Возвращать не надо. Если измените диагноз, получите ровно столько же — я только что показал, что являюсь серьёзным человеком и ради своей свободы готов на всё. — Хироя требовательно сверлил глазами собеседника.

Да, риск, но денег не жалко. Именно с этим старым другом любые суммы давно не имели смысла — отношения дороже. Он бы, кстати, окажись на месте товарища детства, тоже отдал бы что есть в случае аналогичной просьбы.

— Вам это не поможет, — задумчиво протянул доктор. — Будет созвана комиссия, мой вердикт пересмотрят.

В медицинские процедуры патриарх вникать не собирался, лишь уточнил:

— Сколько времени нужно на созыв этой комиссии?

— Случай не острый, опасности не представляете. Неделя, две.

— Если свой диагноз сейчас измените вы, этот срок я продолжу оставаться дееспособным?

— Да.

— Делайте! Меня устраивает. Вы же не сильно пострадаете? — не то чтобы старика волновал реальный ответ, но иногда