Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Но за секунду до того, как я начал сворачивать «Эхо», увидел последнее.

На периферии камеры, в одном из боковых коридоров, что-то сдвинулось. Размытый силуэт, нечёткий, но безошибочно человеческий. Кто-то поднял голову от того, чем занимался, и повернулся в сторону капилляра, по которому пришёл мой сигнал.

Секунду мы смотрели друг на друга. Я через «Эхо», истощённое и смазанное, как взгляд сквозь запотевшее стекло. Он или она через что-то своё — может, через свой Рубцовый Узел, может, через камень Реликта, может, через те самые стены, выстроенные руками, привыкшими к подземной работе.

Потом контакт оборвался.

Кто-то на том конце аккуратно пережал капилляр. Сигнал погас. «Эхо» захлебнулось в пустоте, и я рухнул обратно в своё тело, на крышу мастерской, хватая ртом холодный ночной воздух.

КУЛЬТИВАЦИЯ: Направленный импульс «Эха» (дальность 8.3 км).

Расход: 3.5 единиц резервуара.

Остаток: 4.6 / 12.

ОБНАРУЖЕНО:

Второй Корневой Реликт (ЮВ, 8.3 км).

Статус: СТАБИЛЕН (активный симбиоз).

Инфраструктура: жилые/рабочие помещения. Классификация: ЛАБОРАТОРИЯ.

Биологический объект: 1. Культиватор. Круг: не определён (недостаточно данных).

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: объект зафиксировал обратный сигнал. Контакт НЕ односторонний.

Я сидел на крыше, прижав ладони к черепице, и чувствовал, как пот остывает на лбу.

Наро работал один четырнадцать лет. Кормил Реликт, лечил землю, составлял таблички. Оставил горшок с плесенью и символ.

А в восьми километрах к юго-востоку, под землёй, кто-то делал то же самое. Кто-то, у кого были полки с сосудами, каменные стены, перегородки. Кто-то, кто кормил второй Реликт так профессионально, что камень не трескался от гнева, не тряс землю, не прорастал в мёртвые тела. Кто-то, кто почувствовал мой сигнал и аккуратно пережал капилляр.

Кто-то, кто знал, что делает.

Я спустился с крыши, вошёл в мастерскую и сел за стол. Горт спал на тюфяке в углу, свернувшись калачиком, и его дыхание было ровным и глубоким.

Я взял черепок и стилус. Записал координаты, расстояние, глубину, описание камеры, силуэт.

Потом добавил одну строку, которую не стал бы показывать ни Аскеру, ни Вейле, ни Горту.

«В 8.3 км к ЮВ — второй Наро. Или то, чем Наро мог бы стать, если бы не умер.»

Я положил стилус, задул жировую лампу и лёг на спину, глядя в тёмный потолок мастерской.

Где-то в восьми километрах к юго-востоку, на глубине сорока метров, в подземной лаборатории, построенной вокруг живого Корневого Реликта, неизвестный алхимик сидел среди своих склянок и думал о том же, о чём думал я.

Он больше не один.

И я тоже.

Глава 11

Я не спал и сидел на полу мастерской, прижав ладони к каменным плитам фундамента, и считал.

Двадцать два удара в минуту.

Вчера ночью было двадцать четыре. Сегодня к рассвету — двадцать два. Реликт замедлялся, но не так, как замедляется здоровое сердце в покое. Скорее так, как замедляется воспалённая ткань, когда отёк достигает пика и сосуды начинают сдавливаться собственным объёмом. Пульсация стала тяжелее, глубже, и каждый удар отдавался мелкой вибрацией в костях моих запястий.

Я провёл расчёт. Витальная насыщенность грунта сейчас четыреста тридцать восемь процентов от фоновой нормы. Капилляры расширяются на три процента в сутки. Линза субстанции лежит на глубине двух метров.

Если ничего не изменится, через восемь-десять дней субстанция выдавит себя на поверхность через трещины в фундаментах. Куча человек, из которых ни один не выше первого Круга, кроме исцелённого Варгана и Вейлы, стоят на линзе концентрированной витальной энергии, способной прожечь каналы любого, кто ниже четвёртого.

МОНИТОРИНГ: Состояние Корневого Реликта (Северный).

Пульс: 22 уд/мин (норма для стабильного Реликта — 12 уд/мин).

Витальная насыщенность грунта (радиус 100 м от расщелины): 438 %.

Расширение капилляров: +3 %/сутки.

Критический сценарий: выход субстанции на поверхность через 8–10 суток.

Рубцовый Узел: микроответвления в стенках аорты стабильны (3 шт.). Рост не зафиксирован.

Я убрал ладони от пола и потёр глаза. Жировая лампа на столе догорала, и её неровный свет ложился на ряды горшков, которые Горт выставил с вечера.

Горт пришёл до рассвета.

Я услышал его шаги за минуту. Дверь мастерской открылась, впустив полоску серого света и запах утренней сырости, и парень замер на пороге, увидев, что я сижу на полу.

— Ты не ложился, — сказал он.

— Нет.

Он кивнул, будто другого ответа не ждал, прошёл к столу и начал разжигать очаг. Через минуту огонь загудел, и по стенам мастерской заплясали тёплые тени.

— Сегодня ты варишь один, — сказал я.

Руки Горта замерли над очагом. Он медленно выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах, в полумраке казавшихся совсем тёмными, мелькнуло что-то.

— Десять склянок, — продолжил я. — Стандартный протокол Корневых Капель. Утренняя и дневная варка. Вейле нужна партия к концу недели, а я буду отсутствовать до вечера.

— Куда?

Я помолчал. Горт заслуживал ответа, но не полного, потому что информация о втором Реликте и подземной лаборатории была из тех, которые меняют поведение людей непредсказуемо, а мне нужно, чтобы в моё отсутствие мастерская работала как часы.

— На юго-восток. Разведка. Восемь километров.

— Один?

— С Тареком.

Горт кивнул. Его челюсть чуть сжалась, и я отметил привычный жест: парень прикусил изнутри щёку, обдумывая что-то, что не решался произнести. Потом всё-таки сказал:

— Протокол я знаю. Но если температура воды уйдёт выше шестидесяти пяти на этапе фильтрации, стабилизатор свернётся. Я видел, как ты вчера корректировал — подливал холодную воду из второго кувшина. Сколько?

Правильный вопрос.

— Три глотка из стандартной кружки, — ответил я. — Лей медленно, по стенке, чтобы не вызвать резкий перепад. Если не уверен, то сними горшок с огня на десять ударов сердца, потом верни. Лучше потерять минуту, чем партию.

— Три глотка. Понял.

Я встал, подошёл к столу и взял чистый черепок. Записал протокол целиком, от первого до последнего шага.

Горт читал, пока я писал, заглядывая через плечо. Когда я закончил, он протянул руку и забрал черепок.

— Повтори, — сказал я.

Он повторил слово в слово, не запинаясь. Температуры, пропорции, признаки, последовательность.

Я подождал, пока он закончит. Потом сказал:

— Третий этап. Какая температура фильтрации?

— Шестьдесят.

— Неправильно. Пятьдесят восемь. Шестьдесят — это верхний предел, при котором стабилизатор ещё держит структуру. Рабочий режим составляет пятьдесят восемь. Если ты варишь на пределе, одно колебание огня — и вся склянка в отход.

Горт моргнул, потом посмотрел на черепок, где я записал «58–60°C», и кивнул.

— Пятьдесят восемь — рабочий. Шестьдесят — потолок.

— Хорошо.

Я выждал ещё секунду, наблюдая