Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд

ушли в космос. Спутники слежения и связи, а также иное вооружение на орбите Земли уже данность, а не фантастика, — в зале молчали, вникая в слова известного генерала. — Поэтому мы, командиры Советских вооружённых сил обязаны идти в ногу с прогрессом, изучать все мировые технические новинки, свежие приемы в тактике. Не зубрить на память для начальственной проверки, а творчески применять в боевой учебе и в настоящем бою. От этого зависит воинский успех и жизни наших солдат. Многие из вас получили настоящий боевой опыт, кто-то служил во Вьетнаме, где буквально с конструкторских бюро или НИИ в бой шли самые последние достижения советской науки. Во многих горячих точках используется наша новейшая техника, наработан опыт эксплуатации и боевого применения. И крайне важно, чтобы этот опыт был передан дальше в войска и там уже творчески переработан. Мы обязаны стать самой передовой и лучшей армией мира, товарищи! А сейчас за работу.

За предобеденным чаем офицеры обсуждали новый фильм и речь начальник «Центра». Очень уже это было необычно для них, но в духе времени.

— Брежнев, когда к нам приезжал, нечто похожее выдал, — майор из Мобильных сил пил чай с удовольствием и шумно.

— Видимо, общая политика.

— А кто разрешит другую?

Мобильщик, моложавый мужчина покосился в сторону старших офицеров.

— Зато нынче опора на молодых и грамотных. Быстрее карьеру устроить можно.

Капитан-лейтенант из ВМФ сделал ехидные глаза:

— Не боишься, если тебя самого попрут.

— Да, — махнул рукой майор, — когда это еще будет! Нам бы освоить свое. Каждый квартал новую технику привозят. Вот где фантастика! Голова временами кипит, но изучаешь.

Моряк внимательно посмотрел на десантника. Судя по орденским планкам, тот имел достаточно боевого опыта.

— Ты бы пошел в Звездную пехоту, если позвали?

Мобильщик почти не задумывался:

— А чего нет? Видел, какие там машины. Ух! И лазеры. Это же целый склад с игрушками!

Офицеры рассмеялись. Громко и жизнерадостно, как это умеют делать здоровые молодые мужчины. Но старшие по званию на это внимание особо не обращали. На то и молодость, чтобы ржать и бегать аки жеребцы.

Да и вообще, отношения в «Центре» складывались зачастую более неформально, чем в обычной обстановке. Потому что здесь повышали квалификацию военнослужащие из различных родов войск. Так, где им еще не обменяться опытом, послушать других, как не здесь! Ведь в бою будет некогда думать. Провал одного может означать гибель другого. А командованием была поставлена жесткая цель: все виды вооружённых сил СССР обязаны работать заодно, в одной команде. Чтобы авиация и артиллерия была всегда готова нанести удар по первому требованию пехоты или десанта. Чтобы ПВО прикрывали не только на постоянном месте дислокации, но и во время марша. Каждый командир знал свой маневр и умел руководить солдатами.

Резкий всплеск к боевому опыту других стран способствовал наработке иной тактики. Ведь воевать придется не только на европейском ТВД, да и там общая стратегия сменилась. И сверху самим Генсеком проводилась жесткая политика — никаких мясных штурмов! Солдата надо учить и беречь. В принципе такая трактовка не нова. Ее еще озвучил Суворов и наверняка пользовали другие полководцы. Русь не единожды побеждала не числом, а умением. Так почему некоторые заскорузлые генералы Красной Армии взяли от царских пренебрежительное, барское отношение к солдатам и младшим офицерам? Такое отношение обошлось стране и народу в напрасные жертвы, а после войны приводило к разложению армии. Одна дедовщина чего стоила!

Варенников отлично помнил свой разговор с Леонидом Ильичом. Перед тем как назначить в «Центр», он позвал генерала в Завидово. И там за рюмочкой прошла настоящая мужская беседа. Брежнев также был ветераном и озвучил многое такое, о чем обычно не поминали. Он начинал войну в июле сорок первого и насмотрелся тогда всякого. Беззаветная храбрость одних и трусость других. И просил у генерала постараться поменять отношение к солдату, приложить все усилия к тому, чтобы Советская армия оставалась народной и уважаемой. Варенников внимательно слушал и вникал, осознав всю глубину проблемы. Одной партией и Главкомом тут не обойтись, в реформе должны участвовать все командиры.

Да и уроки прошлого то и дело всплывали во время идущих на общественных площадках дискуссиях. Например, оборона Севастополя и бездарное оставление города сбежавшим командованием. Адмирала Октябрьскому на конференции «250 дней героической обороны Севастополя и три дня позора командования» захлестнула волна унижения. Были озвучены скрывавшиеся доселе факты. Что все командование в те страшные дни бросило своих людей и позорно бежало уже 30 июня 42-го. Из города вывезли только старший командный состав. В первую очередь командующего флота Филиппа Октябрьского и командующего Приморской армии генерала Петрова.

Из воспоминаний Николая Кузнецова следует, что этой личной эвакуации из крепости Октябрьский добивался у Высшего командования. Добивался энергично и очень настойчиво. И у него удалось. Существует описание, как после заседания Военного совета оборонительного района, он спрятался под гражданским плащом. Стремился, чтобы не видели рядовые бойцы. Спустился в бункер и по подземному тоннелю добрался до дальномерного поста. Там вся свита адмирала села по машинам, доехали до аэродрома Херсонес. Далее благополучно перелетели в Краснодар.

Генерала Петрова вывозили на подводной лодке, он уходил вопреки приказу маршала Будённого. Он должен был оставаться и возглавлять оборону. Сына-адъютанта он взять не забыл. Подводники при доставке сына-адъютанта баграми отбрасывали желающих спастись. Вывезли таким образом 498 важных работников. Вывезли чекистов и партийных товарищей. Планировали полностью вывезти весь старший комсостав. Его отозвали приказом командования СОР, ничего никому не объясняя. Защищающие город войска остались без командиров и связи. Моментально произошло обрушение всей обороны. Генерал-майор Петр Новиков попал в плен.

Лично он сказал на конференции:

— «Можно было еще держать оборону и постепенно отходить. Спокойно организовать эвакуацию. Что значит отозвать с фронта командиров? Это развалить оборону и посеять панику, что и случилось».

Конец героической обороны сопровождал ужасный хаос и всеобщий позор. Командиры бросили на произвол 100 000 красноармейцев и 23 000 раненых. Выступая на конференции, посвященной обороне города в 1960 году Октябрьский, назвал другую цифру раненых — 36 000 человек. Он там даже оправдывался, что из-за эвакуации можно было потерять флот. Вот и выбрали потерю армии, а флот оставили. Перечень всех транспортных средств и кораблей флота — это целая армада. Все можно было задействовать для спасения бойцов. Зачем нужен флот, на глазах которого погибла