Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд

— Да говоришь с ними, говоришь, а все без толку!

— Нервы лучше побереги. Говорильня — это их хлеб. Ты вроде умный человек, а такой простой истины не понимаешь.

Я удивленно оборачиваюсь к жене Ильича. Вот она женская мудрость. Не ожидал. Но сам дурак.

— Спасибо. Дай я тебя расцелую.

— Да ну тебя, чёрт бровастый!

— Все равно расцелую!

В гостиную заглянул один из прикрепленных. Врачи им приказали откликаться на любой шум. Заметив нас, он смущенно улыбнулся.

— Тогда что делать? Мутят ведь народ.

— Народ сам ищет непонятно что. Ты что мне про Шукшина и того хрипастого… Володей зовут, говорил?

— Высоцкого? А что я говорил?

— Что вчерашний день потеряли.

Улыбаюсь. Ох, как мы тогда в Крыму спорили! Сюда ведь их не зазовешь, и так слухи ходят, что бард продался. А он на них довольно нервно реагирует. Так, уже воспитан богемской средой. Не может открыто объявить, что я просто его поклонник. Он же нюхом чует, если обманываешь. А я слушаю внимательно и даю ему честно высказаться. В первый раз, когда мы поругались, он несколько прифигел. Ожидал, что все. А ничего! Наоборот, помог и продвинул ему новую пластинку. Дал тираж и время в эфире. Тогда мне поверил. Не хватало Семенычу, как и любому из их мира, банального признания. Слабы творческие люди на такое. А тут знать, что Сам тебя обожает. Но осторожен. Лишнего не попросит, разве что за других. Но я ему сразу сказал:- за политиканствующих не проси! И прекращай бухать! Мои китайцы ему помогли. Сам удивился. Но тут или твори, или пей.

И приехали они прошлым летом со своим «Разиным» в Крым. Долго снимали. Серий много. Фильм получился масштабным, по реквизитам беспрецедентный. Серьезные ученые мужи помогали, армию задействовали. Одних стрельцов тысячи три использовали. А это, между прочим, костюмы, бердыши, пищали, телеги и лошади. Три дня мы смотрели фильм. Приезжали и уезжали ответственные товарищи. Режиссеры также днем занимались своими делами. Высоцкий выпросил у меня «Chevrolet Camaro SS» и рассекал по крымским дорогам с шиком. Заявил, что если в Америке денег заработает, то обязательно купить подобный.

— Как ты их заработаешь?

— Фильм свой продадим.

Я заинтересованно обернулся. Шукшину также было нельзя алкоголь, потому пробавлялись соком.

— А что, есть покупатели?

— В том-то и дело, что есть.

— Наши не дают разрешения?

— Почему? — теперь возмущался Высоцкий. — Это же долляры! За свой куш они свой зад продадут.

Заливисто хохочет, Василий улыбается Чеширским кошаком.

— В чем проблема?

— Пока добро не дали на прокат.

Поглядываю на Василия. Тот виновато отвечает.

— Да мы там с жестокостью переборщили. Время ведь какое было. Степан вовсе не душка, разбойник. Кровь лил без меры.

— Вася, скажи как есть, — Семеныч с хитрецой уставился на Шукшина, тот краснеет

— По идеологическим мотивам, Леонид Ильич.

— Это как?

— Ну у нас в учебниках его как радетеля народного жалуют, а ведь непростой был человек. И грабил, и убивал ради злата, да по прихоти. Со старшиной поругался и во блуд вошел. Промысел казачий ведь в чем тогда состоял?

Напрягаю память, но ничего вспомнить не могу. Тем периодом плотно не интересовался. Не может человек все знать.

— Я ему и говорил, пока сценарий писали, порежут Вася к чертовой матери.

Шукшин не так прост, прикуривает и роняет:

— Фильм ведь пропустили.

— А мы там на резне не зацикливались.

Посматриваю на двух хитрецов и посмеиваюсь:

— И что, желаете сделать из Генсека толкача?

Шукшин виновато улыбается.

— Да слишком уж прицепились.

Размышляю. С точки зрения местных «идеологически не выверено». Но выливать в песок творческие муки двух известных в Союзе людей неправильно. Но и помурыжить этих наглецов стоит. Приехали, понимаешь, к царю, да без поклона.

— Пришлите мне замечания, составлю компетентное мнение.

Василий прячет за кашлем смех, Высоцкий отвернулся. Прикрепленные, на что стоические люди, но улыбки застыли в уголках губ. Вьют, понимаешь, веревки из Генерального секретаря. Но моя задача проста: хочу сберечь народное достояние. А то, что мечутся, так люди творческие. Хотя бы не подставляют как другие.

— И скажите на милость, как вы собираетесь деньги у Совэкспортфильма выцыганить?

— Так, по договору, — Шукшин по-крестьянски обстоятелен. — Мы ведь сериал, как Малое предприятие снимали. Арендовали оборудование, актеры в долг играли, ссуды брали.

— Я концертный тур аж до Магадана устроил, а Василий гонорар от книг вложил. На дачу откладывал. Так что у нас все честно. Долги раздадим и права наши.

— Хитро! Богатство вам зачем?

— Мне на театр, Васе на киностудию. Хочет импортное оборудование закупить, а не в наших киностудиях клянчить. Здорово мы отстаем в технике от Голливуда. Хотя тиражи картин огромные. Странно это.

Догадываюсь, что мне вещают не все. Зависть, штука такая, среди богемы вещь распространенная. Конечно, мое решение не самое правильное. Пойдут слухи, начнутся склоки. Но куда без них? Все равно подобное может получиться лишь у глыб вроде Бондарчука. Того и заграницей знают. Тарковский умен, талантлив без меры, но не так популярен. И зря его ругают за элитарность. Недалекие люди не понимают, что режиссеры попроще потом частенько «цитируют» гения в своих картинах. Не будет его, откуда они начнут брать образы? И мы видим его продолжение во множестве вполне коммерческих кинокартин. Здесь же два гения создают не самые простые фильмы, что заставляют людей думать. Но как вкусно их подают. Диалоги прописаны идеально. Володя написал к сериалу лучшие свои фильмы. И даже отдал часть песен другим, у кого харизма больше подходит. То есть не о собственной славе подумал, а о продукте.

— Дерзайте, ребята. Жду тогда от вас новых шедевров. Есть, что в мыслях?

Шукшин режет на куски свежую грушу, впивается в нее губами, по ним течет на подбородок сок. Солнце сквозь листву ласкает алтайского мужчину, он улыбается, осознавая, как это смешно смотрится со стороны. Семеныч глядит на него с обожанием. А как они вдохновенно ругаются на съемочной площадке! Люди на магнитофоны записывают, потому что высший пилотаж. Два нерва, два железных костыля, на