По ту сторону стены - Эйа Риверголд

Она вскрикнула и подошла к старику. Рассмотрев существ, девочка заметила, как блеск в их лампочках, подобно гаснущему маяку, потух.

– Взрослых превращают в фарфоровые куклы, а детей в это… – сказал Отем и прикоснулся к лицу – на пальцах осталась неприятная влага.

– Зачем? Зачем ты с ними так? – Илис не понимала, что происходит со стариком. Она устала от его двуличия и не знала, сколько еще масок он может примерить на свое морщинистое лицо. – Почему ты не слышишь меня? Они… они хотели всего лишь приземлиться… их что-то спугнуло, поэтому они улетели из Аточиста.

– Их послала Эларис, чтобы прикончить нас!

– Что за глупости? Как ты можешь это знать? Ты все это время прятался! И вообще, зачем ей посылать их, если она дорожит поденками? Она молода и красива благодаря им! – Илис задумалась, глядя на песок. – Поэтому им нужно ходить за песком… ведь из песка создают стекло. Но я видела детей в Аточисте… много детей. Почему их не превратили в стекло?

После фантастического салюта, вырвавшегося из колбы, стало еще жарче. Илис не хватало одной детали, чтобы завершить пазл.

– Стекляшками становятся совсем маленькие дети, – отозвался старик, пронзая взглядом дали Ахры, – нелюбимые желания. Их отправляют сюда, чтобы избавиться от… – Отем осекся на полуслове. – Чтобы забыть неприятное прошлое… ведь сюда приходят за чистотой…

– Но это значит, что сюда все еще приходят люди?

Илис хотела положить руки в карманы, но с кистей сползала кожа.

– К красоте стремятся всегда…

Отем вырыл ямку. Воспаленными руками положил одного из детей туда, а после накрыл песчаной пеленой.

– Как они стремятся к чему-то, если хотят забыть, кем были в прошлом?

Ямка, которую сделала Илис, была размером с ее ладонь, и маленький потухающий ребенок идеально поместился там.

– Они думают, что стремятся, а на самом деле убегают от своих страхов.

– Очень глупо…

– Отем, – прозвучал голос Илис после некоторого молчания. Она подняла с песка «бабочку», в голове которой, сверкая под солнцем, застрял осколок бриллиантового молотка. – Это от бриллианта с ее короны: думаю, она разбила его, когда все поняла…

Но Отем не улыбнулся: он все еще не верил, что Эларис может исправиться.

Вместе они закопали всех детей, а потом сидели в горькой тишине, дожидаясь лягушек и жаб, терпя боль и глотая слюну, чтобы не уснуть вечным сном.

– Мы можем отравиться, Отем, пора уходить…

Силы постепенно покидали Илис, она уже чувствовала, как яд кружится в голове и дурманит мысли. Но Отем не отвечал: он дремал, лежа неподвижно и иногда морщась от боли.

Солнце беспощадно жарило их. Они все ждали проводников, но вместо жаб им пришлось встретить другого гостя: к ним подошел пухлый человечек в костюмчике. Он носил очки, галстук, а голова была закутана в бежевый платок, который торчал, как высокая башня, и внешний вид у человека был весьма деловитый. Он улыбался – его квадратный рот оказался наполнен золотыми зубами – и выглядел так, словно его настиг солнечный удар.

– Просим прощения, – он держал блокнотик, – не хотите ли вы поучаствовать в создании нового мира? – Да, не каждый день в пустыне зададут такого рода вопрос.

Отем и Илис переглянулись. Старик приложил ладонь ко лбу, чтобы убедиться, что у него не солнечный удар.

– Кто вы такой? – Илис тоже потерла лоб.

– Ох, какие мы глупые, Марк, очень и очень глупые. – Человек ударил себя по голове блокнотом.

– Заново? Да, давай заново. – Человек, казалось, разговаривал сам с собой.

– А с кем вы разговариваете? – На вопрос Илис Отем шикнул, сказав, что это невежливо, но, похоже, человек услышал.

– С Марком! – удивленно ответил он. – Вы его, конечно, не видите…

– Нет, – хором ответили путешественники.

– А кто такой Марк? – спросил Отем.

– Си моместис. – Человек начал развязывать платок: на идеально выбритой голове у него сидела обезьянка. – Знакомьтесь, это Марк. Мой персональный множитель.

– Множитель? – Илис рассмотрела обезьянку: она совсем не двигалась, только изредка медленно моргала.

– Он множит ставку. Например, я нахожу человека, который готов одолжить фараону Финансу свое золото, а Марк помогает мне заполучить от этого человека не один слиток, а три… или, если я хочу купить себе что-то одно, уговаривает купить шесть… если меня просят одолжить, Марк помогает не давать взаймы. Он очень полезный зверек. – Марк чесал длинную лапу и выглядел голодным.

– Фараон Финанс? Кто это? Он может помочь нам попасть в Дигень? – Илис сделала шаг в сторону человечка.

– Боюсь, что нет… Фараон Финанс – человек занятой. Он строит Финансову пирамиду. Очень жаль, но нет, он занят… – Человечек опечалился, а Марк начал бить его по голове. – Ах, конечно, едва не забыл, может, хотите построить новый мир? – Но Отем и Илис не успели ответить: Марк закричал, схватившись за крохотные ушки человечка. Он сразу посмотрел вперед, чтобы узнать, в чем дело, а узнав, тоже с криком убежал, бросив свой блокнот.

Отем и Илис, напуганные произошедшим, обернулись: со стороны Аточиста к ним приближался недостающий кусочек пазла – гигантские, черные, блестящие, точно лакричные, скорпионы, несшиеся со скоростью, равной взмахам крыла поденок. Они готовы были напасть. Скорпионы ныряли в пески и вылезали с разных сторон, загоняя жертв в тесный круг.

Илис, почувствовав, как земля под ногами дрожит, заставила себя подняться, а затем схватила Отема, и они вместе побежали вперед. Однако монстры внезапно появились прямо перед ними, окружив их. Илис и Отем встали спина к спине. Оба дрожали, видя пугающие глаза скорпионов, которые с каждой секундой подбирались все ближе и ближе. Когда от клешни одной из ползучих тварей их отделял лишь десяток шагов, за их спиной раздался свист острого кнута: после невыносимых минут палящего солнца, жар от которого усиливался из-за тесноты, после многочисленных попыток не умереть от страха вблизи этих гадких существ послышалось отвратительное «ква», будто кто-то грозно рыгнул.

Звук тотчас отвлек пустынных обитателей. Когда они увидели квакушек, в них что-то переменилось. Их хвосты с ядом затряслись. Они в тревоге остолбенели, поджав свои клешни. С минуту скорпионы стояли в полной тишине, и только их глаза двигались из стороны в сторону в поисках пустынных жаб.

Илис и Отем тоже прислушались к звуку. Они очнулись и едва не закричали, увидев такое количество лягушек и жаб: болотных, жирных, покрытых неприятной слизью и крупными бородавками, пупырышками, мурашками, с огромными вздувающимися мешками под подбородком, такими объемными, что казалось, они были наполнены до краев песками. А их круглые выпирающие глаза, напоминавшие черную икру, не моргали совсем, и взгляд висел такой, словно эти земноводные копают вглубь души того, на кого он нацелен.

– Они здесь… – шепнула Илис, сжав колбочку в руках.

– А ну! С дороги! – закричал приближающийся тоненький голос.

Путники обернулись – на огромном двугорбом верблюде скакал маленький мальчик, рассекая хлыстом горелый песок. Его тело покрывали легкие тряпки, и, вероятно, он был пастухом этих самых жаб.

Илис и Отем отпрыгнули в разные стороны, прямо под клешни взволнованных скорпионов. Перепуганные обитатели дюн тут же разбежались кто куда: один попятился назад, другой рванул вперед, на величественного верблюда, а большинство особей зарылось в песок.

– Вижу… – сказал Отем, подходя к остановившемуся верблюду.

– Скучные они… – с сожалением в голосе выпалил мальчик, слезая с верного скакуна и собирая кнут возле пояса.

Отем присел на колени, сердце его вспомнило, что должно биться, и стало прыгать вверх и вниз. Он опустил руки в песок, чтобы протрезветь от страха, но на его кирпично-красное лицо брызнуло торопливое «ква».

Среди толпы прыщавых квакушек выросла маленькая фигура человека, с ног до головы укутанного в хлопковые лохмотья грязно-болотного цвета. Это был коренастый мальчик, слегка сплющенный в плечах, точно тело было ему мало, с загорелым, как золотистая корочка, испачканным лицом и большими, хранящими тайну глазами. Его голосок еле пробивался сквозь одежонку, которую он не мог поправить из-за того, что его руки, замотанные посеревшим бинтом, были заняты уздечкой верблюда и длинной палкой с вяло висящими ленточками на конце.

– Стыдно не знать лягушачий, – сказал он. – А ведь