Королева скалистого берега. Песнь валькирии - Любовь Оболенская

– Тебе и правда это показалось, друг мой, – перебила я рыжебородого воина. – Уважаемый Гуннар, хозяин Каттегата, просто предположил, что я не буду участвовать в состязании хёвдингов. Но он ошибся.

Блондин вновь посмотрел на меня, на этот раз с удивлением.

– Ты хоть представляешь, что это за состязание?

– Какая разница? – усмехнулась я. – Мне не впервой соревноваться на равных с мужчинами. И при этом далеко не всегда им сопутствовала удача.

Гуннар хлопнул глазами раз, другой – и расхохотался.

– Ну что ж, королева Скагеррака. Посмотрим, как ты будешь драться на равных с лучшими воинами Норвегии.

Глава 37

С точки зрения бизнеса моего времени битва вождей поселений за место на рынке была так себе идея – авторитет может серьезно пострадать, к тому же есть нешуточный риск самому получить травму на ровном месте. Но я, немного пожив среди викингов, уже начала понимать их психологию, построенную именно на культе силы.

Викинг жил по принципу не «жизнь ради жизни», а «жизнь ради битвы»! Без хорошей драки его жизнь была пресна и скучна, и если появлялся повод сразиться с кем-нибудь, пусть даже не в настоящем бою, а хотя бы на состязании, – для него это всегда был праздник! И наплевать, что во время такого рубилова можно получить травму, несовместимую с жизнью, либо уронить собственный авторитет перед соплеменниками. Ибо ведь ту травму можно и самому нанести сопернику, тем самым хорошо укрепив свой авторитет, – а ради этого имеет смысл рискнуть!

В целом, такая психология воина сохранилась и в мое время. Ради того же самого спортсмены-бойцы выходят на ринг, чтобы выяснить, кто из них лучший. Да, можно потерять с таким трудом завоеванные спортивные звания. Но ведь можно и выиграть! И ради этой возможности мужчины во все времена всегда были готовы рисковать и здоровьем, и авторитетом, и даже собственной жизнью!

…Ристалище организовали по-простому – на площади Каттегата, с двух сторон которой уже тянулись торговые ряды. А оставшиеся две стороны отгородили толпами местных жителей и приезжих гостей, первым рядам которых вручили круглые щиты – отбрасывать в центр ристалища тех, кто отлетит к этим границам в ходе поединка.

Потом вынесли оружие для участников предстоящего боя – пять круглых щитов и пять тренировочных мечей с затупленными лезвиями и закругленным острием. С мечами не морочились, взяли те, что не жалко, – какие-то свои, скандинавские, изрядно подубитые, а какие-то трофейные – мол, нате, выбирайте, кому какой нравится.

А еще вынесли глиняную плошку с торчащей в ней широкой кистью.

– А это что? – хмурясь, спросил хёвдинг Малого Бельта, которому явно не нравилась затея хозяина Каттегата.

– Красная краска, – отозвался Гуннар. – Дорогущий алый сок особых червей из страны Саманидов, смешанный с медвежьим жиром. Им мы намажем клинки мечей, чтоб всем было видно, куда нанесен удар. Сразу выбывают те, кто получит отметины в голову, шею, сердце или печень, ибо удар туда ведет к быстрой смерти. Также проигрывают те, кто пропустит по три удара в руки или ноги. Вот и все правила.

Хёвдинг Эресунна в куртке с пышным воротником из волчьей шкуры первым выбрал меч, после чего ловко крутанул его над головой «восьмеркой», примеривая к руке оружие, и одновременно жутко заорав при этом. М-да, жутковато, наверно, выглядит, когда толпа таких мордоворотов идет в атаку, издавая лужеными глотками эдакие боевые кличи.

– А какова очередность поединков? – прооравшись, поинтересовался хёвдинг.

– Ее нет, – хохотнул Гуннар. – Все выходим на площадь, и каждый бьется сам за себя.

– Жестокая может получиться битва даже с тупыми мечами, – хмыкнул хёвдинг Большого Бельта, лицо которого было изуродовано двумя страшными, криво зажившими шрамами. – Но я такое люблю. Одину нравится с облаков любоваться на безумные схватки, даже такие, как сейчас, без крови и выпущенных кишок. А я всегда готов порадовать захватывающим зрелищем великого бога войны и победы.

– Ну, тогда мажем клинки кровью заморских червей и начинаем, – скомандовал Гуннар.

…Места для маневра на площади было достаточно. А вот идея битвы «каждый сам за себя» показалась мне довольно опасной. Драться предполагалось без доспехов и шлемов, кто в чем приехал, и удар со всей силы по черепу металлической полосой мог закончиться довольно печально…

Но, как говорится, назвалась королевой – добро пожаловать на ристалище, а там уж как кривая вывезет…

Меч и щит были рассчитаны на взрослого скандинавского воина и оказались для меня тяжеловаты. Таким оружием много не намашешь, хорошо, если сил хватит на десяток ударов, а потом плечо обязательно начнет отказывать…

Я, конечно, сделала поправку на физические возможности крепкого тела Лагерты, которые уже успела испытать достаточно, но все равно ни я, ни она не имели подготовки викингов, которые детскими деревянными мечами начинают махать, как только из колыбели вылезут. Потому все, что мне оставалось, это до поры до времени избегать прямого столкновения с участниками ристалища.

Гуннар сказал, что правил нет?

Отлично!

Значит, я буду играть по своим правилам…

К счастью, никто из викингов не воспринял меня всерьез.

Четверо хёвдингов тут же схлестнулись друг с другом двое на двое, и через несколько секунд от сокрушающего удара Гуннара щит вождя Большого Бельта раскололся надвое. Надо сказать, что и после этого хёвдинг продержался почти с минуту, теснимый сокрушительными ударами вождя Каттегата – но, попавшись на хитрый финт, открыл шею, куда и получил «смертельный» удар, сопровождающийся красной отметиной. Надо сказать, что он и правда чуть не закончился трагически, так как хёвдинг Большого Бельта выронил меч и, хрипя, схватился за горло – похоже, досталось трахее. Если она не сломалась – выживет. В противном случае ярмарка начнется с похорон…

Гуннар же, выключив из битвы одного из участников, метнулся было в мою сторону, но я скользнула вдоль торговых рядов так, что между мной и хозяином Каттегата оказалась пара хёвдингов, увлеченных рубкой. Оба примерно были равны по силе и мастерству, и никому пока что не удалось достать противника.

Гуннар церемониться не стал. Повернул меч и нанес его плоскостью удар по голове хёвдинга Эресунна, оставив тому на макушке широкую красную полосу.

– Сзади нечестно! – заорал хёвдинг, поворачиваясь назад, – и тут же получил от своего противника второй «смертельный» удар по той же самой многострадальной макушке. К счастью, хёвдинг Малого Бельта смягчил удар, иначе поборник честности мог бы рухнуть на площадь с расколотым черепом.

– Правил нет! – напомнил Гуннар – и ринулся на последнего оставшегося противника. Кроме меня,