Кодекс Магических Зверей I - Павел Шимуро

затянул похабную, но душевную песню о девке из портового квартала, которую подхватил весь зал. Здесь была грубая, простая, иногда жестокая жизнь, но она кипела, в отличие от замершей боли в глазах трактирщика.

Прошло несколько долгих минут. Дверь на кухню снова распахнулась, и трактирщик вышел, держа в руках объёмный свёрток из грубой ткани, туго перевязанный верёвкой.

— Держи, — бросил он свёрток на стойку. — С тебя три медные марки.

Я протянул ему серебряную. Он на мгновение задержал взгляд на монете, потом молча, с каким-то отрешенным видом, отсчитал сдачу — сорок семь медяков, звонко швырнув их мне в ладонь. Значит, курс один к пятидесяти. Я кивнул, сунув звякающую горсть в карман.

— Спасибо.

Он лишь отвернулся и начал протирать ту же кружку, которую, казалось, мыл уже десять минут, но когда я собрался уходить, взяв свёрток под мышку и сделав первый шаг к выходу, трактирщик резко поднял голову. Его рука с тряпкой замерла. Мужчина смотрел на меня, его губы слегка дрогнули, словно он силился выдавить из себя слово. В его взгляде на миг мелькнула мучительная надежда, которая тут же была задавлена горьким опытом, недоверием и, возможно, страхом услышать ответ.

Я замер, ожидая. Шум таверны отступил на второй план, но трактирщик только сглотнул, отвернулся к полкам с бутылками и с силой принялся драить уже сияющую кружку.

— Выметайся отсюда, — пробурчал он.

Кивнул и вышел на улицу, в уже полностью спустившиеся сумерки, со свёртком под мышкой и тяжёлым чувством, что помимо голодных зверей в этом городе есть ещё чья-то тихая, невысказанная боль, до которой мне тоже, возможно, придётся когда-нибудь дотронуться.

Вернувшись в лавку, зажёг лампу, положил покупку на стол и принялся за изучение. Развязав узел, увидел, что трактирщик оказался не так уж скуп.

Для меня он положил полбуханки тёмного хлеба, с толстой, хрустящей коркой, и добрый кусок копчёного мяса. Рядом лежал небольшой круг сыра с лёгкой плесенью по краям. И, что было настоящей удачей, пара варёных яиц в скорлупе бурого цвета.

Для кошки — несколько толстых ломтей варёного мяса без специй, для зайцелопа — охапку свежей, сочной зелени: пучки какой-то травы, похожей на шпинат, несколько молодых морковок с ботвой и даже пару яблок.

Я улыбнулся. Трактирщик, несмотря на свою ворчливость, явно знал толк в животных и понимал, чем их кормить.

Первым делом подошёл к клетке зайцелопа. Он проснулся и, завидев меня, радостно запищал, уткнувшись мордочкой в прутья. Я открыл дверцу, бережно взял его и отнёс к столу, усадив рядом со свёртком. Он сразу же навострил уши и нос, пытаясь уловить знакомые запахи.

— Потерпи, малыш, сейчас накормлю.

Я взял зелень, хорошенько промыл, отряхнул и выложил перед ним на чистый лоскут ткани. Он мгновенно набросился на угощение, жадно хватая сочные листья и хрустя морковкой. Его маленькие челюсти быстро работали, а глаза сияли блаженством.

Затем взял кошку и отнес на стол, положив рядом чистую миску с мясом. Двухвостая осторожно подошла к еде, обнюхала, и с достоинством, отрывая небольшие кусочки, стала есть. Два хвоста плавно раскачивались за её спиной.

Пока они ели, я занялся клетками. Выкинул старую подстилку, тщательно вымыл поддоны, протёр прутья, затем застелил дно новой подстилкой.

К тому времени звери закончили трапезу. Зайцелоп, наевшись, уселся, вылизывая лапки. Кошка же спрыгнула со стола, подошла ко мне и, к удивлению, мягко потёрлась боками о ногу, издавая хрипловатое мурлыканье.

Я улыбнулся, присел и погладил её по голове. Потом взял на руки зайцелопа, который тут же устроился, свернувшись калачиком.

— Ладно, пора спать.

Уложил каждого в чистые клетки. Зайцелоп почти сразу свернулся в клубок. Кошка ещё немного посидела, осматриваясь, потом лениво потянулась и улеглась, обвив себя двумя пушистыми хвостами.

— Спокойной ночи, — тихо сказал, гася лампу.

Я дошел до пыльной комнаты и рухнул на кровать. Усталость от насыщенного дня смешалась с приятным чувством выполненного долга. Продал огнехвост, накормил и вылечил зверей, а кармане звенели монеты. Это хороший день.

Проснулся оттого, что в лицо бил яркий утренний свет. Первое, что ощутил — непривычную лёгкость. Голова была ясной, тело не ныло, а чувствовалось сбалансированным. Я вспомнил о вчерашней процедуре прокладки каналов. Стоило о ней подумать, как перед глазами появились строки системы.

[Базовые магические каналы (уровень «Зародыш») адаптированы и стабилизированы]

[Состояние тела: Хорошее. Энергетический баланс восстановлен. Признаки истощения ликвидированы]

[Пассивное сканирование маны: Активно. Фоновый уровень магической энергии в помещении: низкий]

Отлично! Встав с кровати, вышел во двор и умылся ледяной колодезной водой, что окончательно взбодрила сонный организм. Затем заглянул в сундук в спальне и, покопавшись, нашёл более-менее чистую одежду: простую льняную рубаху темно-серого цвета и штаны из грубой ткани. Всё было поношенным, но без дыр и сильных пятен. Переоделся, почувствовав себя почти цивилизованным человеком.

Войдя в главный зал, увидел, что оба зверя ещё спали. Их состояние, согласно беглому запросу, было отличным.

Позавтракав едой, купленной в трактире, я осознал насущную проблему — у меня совершенно не было еды, а денег, чтобы постоянно питаться в трактире, слишком мало. Кроме того, в лавке почти не оставалось лекарств, и, если в ближайшее время придёт новый клиент, есть вероятность, что я не смогу помочь его зверю.

Нужно идти за покупками! Запасаться провизией и, что важнее, базовыми ингредиентами для зелий и снадобий.

Но сразу встал неприятный вопрос — куда? Вспомнилась позорная сцена, когда меня гнали из каждой лавки, тыча пальцами и обзывая убийцей, однако… Должен же быть какой-то рынок? Наверняка там можно что-нибудь найти.

Решено, так и сделаем. Я взял сумку, с которой ходил в Лес, последний раз взглянул на спящих зверей, и вышел, плотно закрыв дверь.

Улица была полна утренней суеты. Извозчики громыхали по мостовой, горожанки с корзинами спешили по делам. Я остановился, оглядываясь. Где же мог быть рынок? Логика подсказывала, что там, куда идёт больше всего людей с пустыми руками и откуда возвращались с поклажей.

Я выбрал самое, на мой взгляд, людное направление — широкую улицу, уводящую в сторону, и двинулся по ней, стараясь не выделяться.

Пришлось изрядно попетлять, но в конце концов вышел к большой, шумной площади. В нос сразу ударил густой, многослойный смрад. Кисловатый дух немытых тел и пота, сладковатая гниль подгнивающих овощей, пряный дымок жаровен и тяжелый, мясной запах свежеразделанных туш.

Над въездом висела грубо сколоченная деревянная табличка с выжженными буквами: «Рынок района Отверженных».

Площадь кипела жизнью. Она не упорядочена рядами — тут царил хаотичный базарный дух. В центре, на расчищенном