Великий Кузнец - Анри Олл

Эдмунд Второй медленно поднялся. Протянул руку и аккуратно взял меч за рукоять. Поднял из футляра и держал на вытянутой руке, поворачивая, изучая каждый изгиб лезвия, каждую деталь гравировки.

- Энфилд, - произнёс он тихо. В голосе присутствовало что-то… личное. - Пламень был моложе, когда я его приручил, но сейчас я словно вижу тот же огонь, что был в его глазах.

Он провёл пальцем по гравировке, по летящему зверю, по языкам пламени из его пасти.

- Точность работы поразительная. Инкрустация - чистое золото и красная медь, верно?

- Да, ваше величество, - ответил Григорий, голос был ровный, но я слышал напряжение в нём.

- Гарда - воронёное железо с золотом. Крылья энфилда. – Старый король изучил навершие, рубины (глаза зверя). - И здесь камни настоящие?

- Настоящие, величество: рубины из Красных Пиков.

Король взмахнул мечом - плавное, точное движение. Клинок рассёк воздух с тихим свистом. Остановил, оценивая вес, меч застыл в одной позиции. Король даже сейчас в свои преклонные годы показывал свои выдающиеся навыки и не дюжую силу.

- Баланс идеальный, - сказал он. - Ощущение будто держишь перо, а не полтора-два локтя стали.

Он медленно опустил меч и положил на стол перед собой. Остальные судьи уже склонились, изучая.

- Церемониальный, - произнесла леди Изольда, аккуратно поворачивая клинок. - Но не просто красивая игрушка, этим можно сражаться.

- Это меч короля, - добавил лорд Бернард. - Изящество и сила, символ и оружие.

Барон Михаил взял меч, несколько раз взмахнул: быстрее, резче чем король. На его лице мелькнула тень улыбки.

- По ощущениям: если бы не знал, что это для фестиваля, решил бы что это один из лучших боевых клинков королевской гвардии.

Господин Томас изучал гравировку через лупу.

- Детализация невероятная: каждая чешуйка, каждое перо на крыльях… Сколько часов работы?

- Три недели, - ответил Григорий. - По нескольку часов каждый день.

- Вижу, - кивнул Томас.

Маргарита Тёмных Вод подняла меч, перевернула. Её взгляд остановился на внутренней стороне гарды, где светилась моя метка. Она прищурилась, склонилась ближе.

Долгая тишина. Она медленно опустила меч на стол. Посмотрела на Григория, потом на меня. Её янтарные глаза были нечитаемые.

- Покажем метку всем, парень подойди сюда и помоги мне, - сказала она.

Григорий кивнул мне. Я подошёл, пальцы дрожали, когда брал меч. Я повернул его так, чтобы метка была видна всем судьям.

Маргарита провела пальцем над рунами: не касаясь, но близко. Невидимая обычному глазу магическая метка вспыхнула бледно-золотым под её прикосновением. Она читала вслух:

- «Имя меча «Пламя Королей», выкован в кузне «Алая Подкова», мастером Григорием Железновым, подмастерьем Яром Громовым, квартал Старых Стен, Аргонис, год четыреста двадцать седьмой от основания Королевства Серебряных Шпилей».

Она замолчала. Посмотрела на меня.

- Подмастерье, - повторила она. - Сколько вам лет, мальчик?

- Двенадцать, госпожа алхимик, - ответил я, горло пересохло.

- Двенадцать, - эхом отозвалась она, секундная пауза. - И это ваша работа?

- Метка - моя, - сказал я. - Меч - мастера Григория.

- Понятно, - протянула Маргарита.

Она снова склонилась над меткой. Тереза Ясный Поток присоединилась к ней. Обе изучали руны долго, обмениваясь тихими словами, что я не мог разобрать.

Наконец Маргарита выпрямилась.

- Метка нанесена правильно, - сказала она. - магические «руны» ровные, последовательность верная. Для двенадцатилетнего мальчика - это, безусловно, выдающаяся работа.

Пауза. Я почувствовал «но» прежде чем она его произнесла.

- Но, - продолжила Маргарита, - это простейший вид зачорования: идентификация изделия. Никакой магической функции, никакого воздействия на свойства меча. Это… именная табличка.

Воздух будто сгустился.

- Для церемониального меча такого уровня, - она обвела рукой гравировку, инкрустацию, каждую деталь клинка, - руны должны были быть соразмерными. Усиление прочности, стойкость к коррозии, свечение по команде владельца, защита от какого-то рода магии.

Тереза кивнула.

- Меч великолепен. Работа мастера Григория - искусство. Но магическая составляющая… несоразмерна. Это дисбаланс.

Григорий стоял рядом со мной, неподвижный как статуя. Я не смел посмотреть на него.

Король Эдмунд взял меч снова, повертел. На его морщинистом лице виднелась задумчивость. Меч действительно был великолепным и если бы учувствовал в первом конкурсе, то бесспорно занял бы первое место, однако сейчас, учитывая магию, этот клинок выглядел довольно слабо на фоне остальных кандидатов.

…

25. «Мастер Пламени и Железа» IV

…

Итог: одиннадцатое место: предпоследнее место из двенадцати участников. Это звучало почти как насмешка, но я видел лицо Григория, когда глашатай зачитывал итоговый список: мастер улыбался. Не широко, не победно, но искренне, с облегчением человека, который понимал: могло быть куда хуже.

Нас обошли щиты с тройным наложением, посохи что усиливали стихии в полтора раза, скипетры-аккумуляторы магии. Нас обошли даже простые мечи с рунами скорости: потому что их метки работали, а наша только называла имена и места. Но мы обошли одного участника: молодого мастера из какого-то дальнего осколка, чей жезл с руной света оказался слишком хрупким и треснул во время осмотра. Судьи были вежливы, но безжалостны: «магия без прочности основы - опасность, а не мастерство».

Так что, предпоследнее место казалось почти удачей и победой. Я стоял рядом с моим учителем на краю средней террасы висячих садов: смотрел как судьи покидают свои места, как зрители начинают расходиться, как победители принимают поздравления и новые заказы. Воздух пах влажной зеленью, фонтаны звенели за спиной, солнце клонилось к вечеру, окрашивая белый камень террас в тёплый золотистый оттенок.

- Не последнее, - пробормотал Григорий, будто проверяя слова на вкус.

Я кивнул, не зная, что сказать. Критика Маргариты Тёмных Вод ещё звучала в ушах: «несоразмерна величию клинка», «не добавляет ценности», «простая идентификация». Я знал, что она права: я потратил весь свой дух, всю свою силу, но у меня просто не хватило мастерства и знаний, чтобы вложить в метку хоть что-то кроме слов. Магия была там, она держала буквы, делала их видимыми для сведущих, почти нестираемыми, но она не делала ничего больше.

- Яр.

Я обернулся. Мастер смотрел на меня с той же тихой улыбкой, но в его глазах была твёрдость, которую я научился узнавать - это когда мастер хотел, чтобы я его услышал по-настоящему.

- Ты дал нам место на этом фестивале. Без твоей метки я бы стоял в сухой