Земля: Выживание. Том III - Михаил Ран

— Буду. — ответил ей мысленно.

Сел.

Прямо напротив старушки. И только сейчас заметил странную деталь: я не мог вспомнить, какого цвета у неё были глаза в метро. Тогда мне запомнилось только ощущение, что они глубокие, старые, безграничные. Но сейчас… сейчас они имели цвет стальной синевы. Холодные, ровные, чистые. Как молния, замороженная внутри льдов.

Она изучала меня. Не так, как это делал их командир. У того взгляд резал почище ножа. А у неё проникал.

— Ну что, милок… — наклонила голову старушка, а её губы разошлись в улыбке. — Вижу, что ты не пытался стать осторожнее. А жизнь, будь она не ладна, мотает тебя из стороны в сторону? Ей-богу, выглядишь как перекати-поле в степи.

— А вы откуда знаете? — пожал плечами. — У меня на лбу, что ли, написано?

— Не на лбу. — вздохнула она. — Гораздо глубже. Внутри. Там, где у людей обычно память хранится, да страхи. У тебя там всё по-другому. Я бы даже сказала, что не по-человечески…

В удивлении мои брови взлетели вверх.

— Это что сейчас было? Оскорбление или комплимент?

— И то, и другое, милок. — она хитро улыбнулась. — Тебе ли не знать, что жизнь, она ведь редко бывает одного цвета.

— Ага. — фыркнула Вейла. — Вот и начались танцы с бубнами да шаманством.

— Тц, потише, дай послушать. — громко подумал, чтобы мои мысли дошли до наставницы.

Оливия Ивановна опёрлась на трость. Её пальцы дрожали, но голос был крепким.

— Ты не чувствуешь, что в этом мире ты… не совсем такой, как остальные. Не так ли?

Вопрос, конечно, странный. Вот только у меня ощущения были совсем другие. Что в этом мире — все мы гости.

— А вы разве не чувствуете, что сейчас мы все не такие? — вопросом на вопрос ответил ей, выставляя руку вперед и закручивая несколько игл рядом с запястьем.

— Нет-нет. — покачала головой старушка. — Ты не понял вопрос. Я не про силу сейчас говорю. И без того вижу, что внутри тебя струится. И внутри меня. И внутри Сережки…

Я замер. Она видела? Она знала?

— Сережки? — с удивлением добавил. Это имя в цепочке совсем уж было не к месту.

— Тьфу тебя! — сплюнула Оливия Ивановна. — Я про нашего главнюка местного. Сережа того зовут. — она прочистила горло, после чего продолжила:

— Спрашивала про другое… — прошептала с мягкостью в голосе. — Про корни твои, милок.

— Корни? — переспросил нахмурившись. — В каком смысле?

— В прямом. — сказала она спокойно. — Ты ведь думаешь, что все люди на этой земле одинаковые? Что все родились из одного колодца бытия? Что все предки простые, земные, как зерно в мешке?

Она покачала головой.

— Нет. Это не так.

Вейла напряглась внутри меня, не сомневаюсь, что ей резко стало тесно в моей голове. А внутри появилось странное чувство. Тянущее. Ожидание какой-то тайны и откровения.

Оливия Ивановна продолжила, не сводя с меня взгляда:

— Были люди… обычные. Те, что выросли отсюда, из этой земли, из этого мира, из этого воздуха. А были другие. Те, что пришли. Давно. Ещё до того, как города были построены. Ещё до того, как появилось первое государство. Больше скажу. Ещё до того, как у человека появилось слово «человек».

Не мог на такое не нахмуриться. Всё это походило на какую-то теорию заговора или теорию происхождения.

— Пришли? — повторил за пожилой женщиной.

— Да, милок. — её голос плавал. То становился шепотом, то наоборот, громким как гром. — Пришли. Оставили после себя потомков. Ушли. Смешали кровь. Оставили семена в телах, в душах, в костях… часть из которых до сих пор живет в некоторых из нас.

Слова повисли, как первый снег на ветках. Сырой, тяжелый, исчезающий.

— Вы… хотите сказать, что люди… не полностью люди?

— Всё, что я хочу сказать, что люди бывают разные. А бывает так, что перед тобой стоит человек, а он и не человек вовсе. Повторюсь. Есть те, кто рождён этим миром. А есть… те, чьи предки пришли снаружи.

Тишина в комнате стала тяжелее.

— Ты хочешь услышать, как он было, милок? — она прищурилась. — Не каждый готов узнать, кто он в этой длинной песне мира.

— Слушаю. — сказал спокойно, хотя внутри всё медленно начинало плавиться от услышанного. С другой стороны, одним откровением больше, одним меньше. Какая вообще разница.

— Тогда слушай. — сказала она.

Старушка подняла трость, стукнув ею по полу. Глухой звук раскатился, как от удара в пустом театре.

— Давно, когда земля была другой, когда не было заводов, не было мегаполисов, не было общества. Сюда пришли те, кого коренные жители могли бы назвать «гостями».

— Ты посмотри как театрально рассказывает, ей бы диктором быть. — попыталась пошутить Вейла.

— Да тише ты. — шикнул на неё. — Всё ж таки возраст.

А бабушка тем временем продолжала:

— Их было мало. Очень мало. По нынешним меркам. Они были истощены, потеряны, но живы. Они искали новый дом. И нашли его здесь.

— Контакт… — прошептала Вейла. — Она говорит о первом контакте.

— Но мир не собирался их принимать. По крайней мере не сразу. — продолжила та. — Он проверял. Испытывал. Шло время. И кровь их смешалась с кровью местных. С тех пор, можно сказать, появились два рода. Одни обычные. Другие… с искрой.

Её глаза не отрывались от меня.

— Милок… — её голос приобретал загадочные нотки. — Ты ведь чувствуешь, что внутри тебя что-то древнее? Что сила твоя это не просто подарочек от измененного мира. Что она… не отсюда?

— Я… не знаю, не думал если по правде.

— Знаешь. — кивнула та. — Знаешь, просто ещё не понимаешь.

Голова начинала гудеть. Даже если то, что говорила Оливия Ивановна правда, то все равно, как оно влияет на все произошедшее?

— Милок… — продолжила она. — Ты не первый такой. И не последний. Пусть ты отличаешься. Сильно отличается. Твои корни тянутся дальше, чем ты думаешь.

— Она пугает. — буркнула Вейла. — Я не уверена, что хочу слушать, но, чёрт возьми, это очень интересно.

— Если… если вы правы, то что это значит?

Пожилая леди долго смотрела. Кажется она пыталась рассмотреть то, что скрыто внутри меня, под слоями мышц и кожи.

— Это значит. — наконец произнесла она. — Что однажды придут те, кто умеет искать вас. Потомков.

У меня мурашки прошли по спине. Холодные, как зимний морозный воздух.

— Почему вы мне это говорите? Почему… сейчас?

Она закрыла глаза.

— Поймешь. Когда-нибудь позже. А пока иди, тебе пора. — махнула рукой, внезапно закончив наш разговор.

Медленно поднявшись с места, в какой-то прострации побрел к выходу.

— Да, не