В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

Я остановилась, хотя хотелось бежать, сломя голову, к свету. Из чёрной воды что-то поднималось — ещё один силуэт. По волосам, по лицу текла кровь, заливала его, словно маска.

Глаза пылали чёрным огнем. Ахнув, я подхватила тяжёлое платье и бросилась к берегу. Протянула руку навстречу размытому сияющему силуэту, почти коснулась прозрачных пальцев, но над ухом задребезжал телефонный звонок.

Сон разлетелся шелестящими осколками. Распахнув глаза в паническом ужасе, я свалилась с дивана вместе с ворохом подушек. Телефон злостно пищал.

Я поползла на четвереньках к столу, где он лежал.

— Кира? — послышался мягкий, обволакивающий голос Алекса.

Я закрыла глаза, прижимая телефон к уху, и прислонилась спиной к дивану.

— А ты ожидал услышать кого-то другого? — голос мой прозвучал хрипло, с придыханием. Я поморщилась и облизала губы.

Алекс тихо рассмеялся.

— Кажется, ты не в духе.

— Да, чёрт возьми! Я уже пять лет, как не в духе!

— Что-то случилось? Расскажи.

Я потерла глаза и вздохнула.

— Сны, Алекс. Они выматывают.

— Мне не снятся сны, — в его голосе прозвучала горькая нотка. — Единственная мелочь из смертной жизни, по которой я, пожалуй, скучаю.

— А я не прочь избавиться от неё.

— Если бы ты не была так зациклена на прошлом, то и сновидения имели бы более приятный характер.

— Возможно, ты прав, — я вздохнула. — Но я ничего не могу поделать.

— Никогда не поздно изменить своё отношение к жизни. Всё зависит только от тебя.

— Это только на словах кажется просто. Навязчивая идея, как яд в крови. Пока не достану своего убийцу, повлиять на сны не смогу.

— Но на кое-что, всё-таки, можешь, — осторожно сказал он.

— К чему ты клонишь, Алекс?

Вампир тяжело вздохнул, будто собирался с духом сообщить что-то, что мне не понравится.

— Сегодня на повестке дня две жизни. Совет созван на суд над вампиром и смертной за преступную связь. Ты должна принять участие и повлиять на решение судей.

— Что? Какую связь ты имеешь в виду?

— Любовную, Кира.

— Чёрт…

— Это для нас с тобой трагедия, а кое-кто в совете жаждет крови. Им до лампочки, чья она будет. Главное, чтобы лилась рекой им в глотки.

— Алекс, приговор уже ясен. Зачем я там? Ты без меня не справишься? — с мольбой спросила я и закрыла глаза ладонью.

Я несколько раз присутствовала на подобных процессах. Осталось неизгладимое впечатление. Вампиры жестоки на расправу и крайне изобретательны.

И по законам совета связи с людьми строго запрещены. Ещё никого не удалось оправдать и спасти. А суд для них — способ развлечься.

— Кира, я, конечно, твой заместитель. Я могу принимать решения в несущественных вопросах, ссылаясь на твоё имя, следить за ходом дел в совете, но голосовать на суде не в моих полномочиях. Ты просто обязана присутствовать лично.

— А я ведь предлагала тебе своё место, Алекс. Ты же понимаешь, оно мне лишь головную боль доставляет.

— Предлагала, я помню, — снисходительным тоном сказал он и выдержал красноречивую паузу. — И ты прекрасно знаешь, что я не силён в дворцовых интригах. Да и кто мне позволит заменить тебя⁉ По всем правилам, это возможно лишь в случае твоей гибели. Никак иначе. Не нужно мне членство в совете ценой твоей жизни.

— Да, знаю, — прошептала я и убрала руку от лица. — Но я жутко устала делать вид, будто являюсь одной из них.

Алекс хмыкнул.

— Не подстраивайся ни под кого. Помни, ты выше этого. За дикую непосредственность я тебя и ценю.

— Ты слишком сильно в меня веришь, Алекс. Я не так сильна, как твоя вера.

— Нет, ты гораздо сильнее, чем думаешь. И ты до сих пор жива, Кира, а это многое значит.

— Прекрати, — поморщившись, тихо попросила я, и Алекс вновь вздохнул.

Я его утомляла смертными проблемами и душевными терзаниями.

— Молчу.

— На какое время назначено слушание?

— Оно состоится через полтора часа.

— Хорошо, я скоро буду, — я нажала на отбой и швырнула телефон на диван.

И посмотрела на циферблат электронных часов на комоде. Три часа сна. Что ж, бывало и хуже.

Глава 27

Я шла по центральному холлу склепа, придерживая подол вечернего платья, мерцающего атласным блеском в свете свечей. Чёрные ленты сдерживали воланы, бретельки пересекали плечи.

Губы я накрасила помадой краснее свежей крови, глаза подвела, и их зелень выделялась на фоне бледной кожи.

Увидев себя в зеркале, я осталась довольна. Наряд под стать событию — сборищу упырей для демонстрации силы и изысканности.

Пламя свечей в настенных канделябрах извивалось и отбрасывало тени. По полу полз холодок, из-под дверей приёмного зала сочился сквозняк. Плечи покрылись мурашками.

Семеро сильнейших, старых вампиров собрались на заседании, а что я там забыла?

Около массивных деревянных дверей меня ожидал Алекс. На нём был чёрный фрак с атласным отложным воротником, белая рубашка, галстук-бабочка и лакированные туфли.

Улыбнувшись уголками губ, вампир поклонился мне, прижимая одну руку к груди. Качнув головой в ответ, я остановилась перед ним.

— Прекрасно выглядишь, Кира. Не знал, что ты так любишь чёрный цвет, — в его мягком голосе промелькнула нотка иронии.

— Хотела соответствовать обстановке, — я скривилась. — Только и всего.

— На сегодняшней вакханалии затмишь всех и вся, — его глаза заискрились от сдерживаемой улыбки.

— Я предпочла бы остаться незамеченной, — раздражённо прошептала.

Он изогнул брови.

— Это невозможно. Ты — главный гвоздь программы.

— Ключевое слово здесь «гвоздь».

— Ты готова? — тихо смеясь, спросил Алекс, пытливо вглядываясь в моё лицо.

— Нет, конечно! — я сверкнула на него сердитым взглядом. — А у меня есть выбор?

Алекс изящно пожал плечами, улыбка его стала шире.

— Я полагаюсь сегодня на тебя и твою стойкость. Ты, и только ты способна повлиять на решение Антонио и спасти жизни влюблённых, — сказал Алекс, взявшись свободной рукой за дверную ручку. — Не уступай им, но и не наделай глупостей.

Я с вызовом на него посмотрела.

— Кто⁈ Я делаю глупости⁈ — и обиженно надула губы.

Алекс заразительно рассмеялся и распахнул дверь.

Стены зала — серый камень и золото. Вся мебель из чёрного дерева с декоративными элементами, покрытыми позолотой. Подвесная хрустальная люстра с подсвечниками сияла, заполняя помещение тусклым жёлтым светом.

Кресла заседателей с высокими спинками стояли полукругом на пьедестале. Пол перед ним был устлан золотистым паласом — для тех, кто хочет покаяться.

Во всей этой роскоши и чистоте имелось местечко для кандалов и серому мрамору. Пол пыточного зала часто был залит кровью, так что светлые цвета отпадали.

Помещение будто поделили на две части. Правая половина нарядная, сверкающая