Человек государев 5 - Александр Горбов

Захребетник недовольно засопел, а я продолжил допрос.

— Где хранятся пистолеты?

Бомбардов развёл руками.

— Представления не имею. Мне нужно лишь, чтобы реквизит подавали вовремя, а всё остальное меня не касается. Спросите Филиппа Филиппыча.

Я вызвал Алибасова.

Этот начал с того, что принялся убеждать меня не заводить дело о мошенничестве.

— Вы только вообразите, какой грандиозный скандал возникнет! Как эту историю раздуют газетчики! — Алибасов умоляюще прижал руки к груди. — А Леонид Витальевич — натура артистическая, тонкая. У него от такого нервического потрясения не то что голос может пропасть, а как бы удар не хватил. Умоляю, будьте снисходительны!

— Для начала давайте разберёмся с убийством, — отмёл притязания хитромудрого администратора я. — Покажите мне, где хранились пистолеты.

Алибасов с готовностью вскочил.

Увидев помещение для хранения реквизита, я присвистнул. Автомобильный салон Ильина запросто мог бы арендовать здесь площадь. Вот только если в автосалоне царил безупречный порядок, то охарактеризовать хранилище реквизита можно было единственно верным выражением «чёрт ногу сломит».

У стен стояли фанерные декорации с изображениями дворцов, лесов, городских улиц, деревенских изб, пустынь и морских просторов. На открытых стеллажах громоздились отрезы тканей, книги, светильники, посуда, подушки и пледы, напольные вазы, корзины, восковые фрукты, бумажные цветы, музыкальные инструменты и всевозможное оружие: от копий с каменными наконечниками до нарезных винтовок.

— Как вы здесь вообще ориентируетесь? — изумлённо спросил у Алибасова я.

Тот беспечно махнул рукой.

— Кому положено, ориентируются, не сомневайтесь. Реквизит для каждой постановки готовят заранее и переносят ближе к сцене, чтобы всё, что понадобится, было под рукой.

— То есть пистолеты лежали где-то рядом со сценой?

— Ну, конечно!

— Так что же вы сразу не сказали?

— Вы не спрашивали, — обиделся Алибасов. — Вы попросили меня показать, где хранились пистолеты. Я показал.

— Ясно. А лежали-то они где?

Алибасов отвёл меня к сцене.

— Вот здесь обычно находится всё, что нужно. Среди прочего реквизита лежал ящик с пистолетами.

— Проходной двор, — проворчал я.

Задача усложнялась чем дальше, тем больше. Улучить момент, когда рядом никого не будет, взять из ящика пистолет, зарядить его и положить обратно теоретически мог кто угодно.

Глава 15

Таланты и поклонники

— Постойте, — осенило меня. — Но ведь Бомбардов, находясь на сцене, мог взять другой пистолет! Не тот, который был заряжен.

Второй пистолет я тоже осмотрел. Чисто. Ни пули, ни магических следов.

Алибасов удивился.

— Нет, ну что вы. Взять другой пистолет Бомбардов не мог.

— Почему?

— Потому что на сцене важно каждое движение. Актёр не тот пистолет возьмёт, а режиссер ему голову открутит. Ежели на репетициях Бомбардов всегда берёт пистолет, который в ящике лежит справа, то и на спектакле возьмёт непременно его.

— Надо же, — пробормотал я. — Глядя на то, что тут творится, никогда бы не подумал, что эти ваши артистические натуры способны хоть в чём-то соблюдать порядок.

Алибасов горестно покачал головой.

— Ах, Михаил Дмитриевич, не бередите мои раны! Ну о каком порядке может идти речь, ежели Иван Васильевич опасаются микробов и в театр приезжают раз в месяц, а Аристарх Платонович вовсе путешествуют по Индии и вот уж полгода только открытки шлют?

— О ком вы говорите? — удивился я. — Кто это такие?

— Как, вы не знаете? — Алибасов посмотрел на меня как на святотатца. — Иван Васильевич — наш директор.

— А Аристарх Платонович?

— И Аристарх Платонович. Он тоже наш директор.

— Гхм. — Я вспомнил двух Иванов из управления. — Вы хотите сказать, что у вас два директора?

— Ну, конечно. Помилуйте, Михаил Дмитриевич, это всей Москве известно.

— Я не москвич, — отрезал я. — И не театрал. Но если директоров у вас два, то тем более! Неужто они не могут договориться о том, чтобы навести в театре порядок?

— Господь с вами, Михаил Дмитриевич! — Алибасов всплеснул руками. — Как же они могут договориться, ежели с тысяча восемьсот восемьдесят пятого года друг с другом не разговаривают?

— Э-э-э, — только и смог сказать я.

— Увы, — Алибасов вздохнул. — Поссорились на почве творческих разногласий. Аристарх Платонович не приемлет актёрскую систему Ивана Васильевича.

— Но как же они в таком случае руководят театром?

— Обмениваются записками-с. Через секретарей. Вот вы говорите, Михаил Дмитриевич, «проходной двор». А как же, скажите на милость, тут не быть проходному двору, ежели начальство постоянно отсутствует? Авторы либретто, понимаешь, бегают от одного к другому. Иван Васильевич автора отвергнет и велит на порог не пускать — а тот, подлец, глядишь, снова тут как тут. Потому как бросился к Аристарху Платоновичу, и тот либретто одобрил.

— Да как же можно броситься к Аристарху Платоновичу, если он в Индии?

— Через Поликсену Васильевну, конечно. Как же ещё.

— А Поликсена Васильевна это кто?

— Это секретарь Аристарха Платоновича. Вся его корреспонденция проходит через неё. Между нами говоря, — Алибасов понизил голос, — ходят слухи, что и решает всё за Аристарха Платоновича Поликсена Васильевна.

— Неудивительно, — припомнив Софью Андреевну, проворчал я.

— Да о чём тут говорить, — продолжил жаловаться Алибасов. — Сейчас такие времена настали, что каких только проходимцев не встретишь! Вот, к примеру, намедни. Михаил Афанасьевич — приличный человек, автор! И гляжу: разговаривает в фойе с иностранцем. Этакого, знаете ли, чрезвычайно подозрительного вида. Росту высокого, один глаз чёрный, другой голубой. На трость опирается. Фамилию Михаил Афанасьевич назвал, да я забыл. То ли Фоланд, то ли Фукс, чёрт его упомнит. А покуда мы раскланивались, мимо кот прошёл. Здоровенный такой котяра, чёрный-пречёрный. И глядит на меня с усмешечкой — будто он, а не я, здесь хозяин. Спрашивается, что делать у нас в театре подозрительному иностранцу? И уж тем более коту?

«И правда, — гоготнул Захребетник. — Котам положено в трамваях ездить и примусы починять. Это каждый школьник знает».

«Слушай, хоть ты не лезь со своими шуточками, — взмолился я. — У меня и так уже от этих Поликсен и Аристархов голова кругом идёт».

— Так, — твёрдо сказал я. — Котов и иностранцев мы оставим, как не имеющих отношения к делу. Скажите лучше, кто, кроме вас,