Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин

– Ваша светлость, они ж мужики, им ж неудобно будет.

Не удостоив его ответом герцогиня покинула кузню.

Глава седьмая. Девятнадцатое февраля

– Третья свекла справа

– Есть третья свекла справа, – Погост неспешно подошел к ящику, извлекая овощ.

– Покрути.

Погост вздохнул, но послушно повертел свеклой перед Мэрган, явив ей подгнивший бок овоща.

– Клади обратно, теперь вон ту свеколку возьми, что в углу…

Продавец смотрящий за их действиями сжал свои гнилые (как наверное и все в этой лавке) зубы.

Мэрган ответила ему милой улыбкой, продолжая командовать колдуном. Ситуацией она откровенно наслаждалась. Что уж говорить, издержки профессии. Трудно палачам едой запасаться. Половина корзины под час оказывается гнильем забита, а как еще, если ты обязан покупать любую еду которую коснешься рукой?

В общем Мэрган оставалось лишь возблагодарить проведение за то, что оно подсунуло ей колдуна.

– Еще что-нибудь, изволишь? – Погост уложил покупки в корзину, давая ей понять недвусмысленным взглядом, что при положительном ответе выбирать еду они будут уже на пепелище.

Вздохнув, Мэрган расплатилась с лавочником и вышла прочь, попадая в вихрь снега и уличной суеты. Орали друг на друга пробивающееся через метелицу прохожие, стучали топоры и молоты, спешили заслышавшие ржание лошади нищие, знающие, что лошадь, это почти наверняка сидящий на ней аристократ, а аристократы – это каждый знает, на подачки щедры (правда могут и огреть хорошенько, коль не в настроении, но это опять же издержки профессии).

Где-то вдали поднимался над головами людей грубый деревянный шест, являя взорам дюжины дохлых, давно окоченивших крыс. Несущий его крысолов вовсю орал о своих подвигах в борьбе с грызунами, пытаясь привлечь заказчиков. Несмотря на то, что он порядком охрип, пока еще никто к нему не обратился. У всех было слишком много собственных дел.

В общем на улице стоял хаос и суета, вполне обычные для огромного девятитысячного города.

Сунув безуспешно сопротивляющемуся и утверждающему, что он ей не кухарка чернокнижнику корзину с едой, Мэрган направила его домой, а сама пошла на свою работу. Ее ждали застенки.

Затхлая вода забурлила, пошла пузырями, но Мэрган продолжила держать голову допрашиваемого в ведре, дожидаясь пока трепыхания не ослабнут. Лишь после этого она одним рывком за волосы подняла голову жертвы над водой.

Следующую минуту застенки сотрясались от хрипов пополам с невнятными ругательствами.

– Слушайте. Вы либо молчите и терпите либо давайте признание, – сидящий в углу дознаватель скучающе уставился в потолок, – Окунайте дальше.

Мэрган послушно опустила лицо допрашиваемого под воду, якобы случайно ударив того о край ведра. Пошли пузыри. Допрашиваемый забил руками.

– Госпожа Мэрган, право я сильно озадачен фактом отказа последственного от дачи признательных показаний. Он осознает, что затягивание им экзекуции задерживает и нас и остальных людей ожидающих пыток в камерах, – дознаватель рассеянно оторвался от бумаг и поглядел на пузырящуюся воду, – Да и честно сказать, час поздний, жена меня ждет уже дети....

Мэрган вытащила задыхающегося узника из воды, – Мне кажется ему не хочется быть в каменоломнях. Вот и молчит.

– А мне не хочется быть дома, когда ужин уже остыл. Мэрган, давайте-ка нагреем жаровню, да немного пройдемся по нему раскаленным металлом.

– Стоит ли? – палач кинула допрашиваемого на лавку и подошла к тлеющим углям.

– Да конечно стоит. Человечишка то поистине дрянной. Мошенник. Продавал доверчивым людям лошадей. Купит у кого по дешевке понурую клячу-доходягу, поймает угря в речке, да запихнет заживо кобыле в глотку. Угорь то он живучий, ему то желудок конский нипочем. Он и начнет там копошится стараясь наружу сквозь кишки вылезти. А кобыле такое явно не нравится. Начинает животина нервничать, копытами перебирать, фыркать. Покупатель на нее смотрит и думает, что это она от небывало резвого нрава. Вот и покупает за немалую цену и уходит довольный. А как наутро как угорь выползет наружу, так все. Снова снулая кобылица, ни на что не годная. Немалые деньги на этом сделал.

– Доказательств у вас нет, – допрашиваемый уже достаточно оклемался, чтобы вступить в разговор.

– А откуда им быть? Угрям то все нипочем, они обратно в речку уползают. Да вот только сейчас когда зима наступила пару замерзших-то нашли. Так что будем тебя пытать до победного конца.

Мэрган подтверждая его слова взяла кочергу неторопливо разворошила угли. Мошенник на лавке побелел. Он не раз видел публичные наказания, а потому знал, что может грозить его шкуре.

Мэрган же меж тем все мешала угли. Улик было мало и судья не соизволил дать палачу постановление о пытках огнем, а потому надо было брать гада на страх, для чего и устроилось все это представление. Собственно даже пытку водой ей разрешили в самой мягкой форме и только поэтому она макала мошенника в бочку, вместо того, чтоб вставить ему в нос и рот смоченный в воде кляп, чтоб заставить пару часиков побороться за каждый глоточек воздуха.

Скорчив злобную рожу Мэрган кинула в огонь заржавелые щипцы. Их она нашла завалившимися за шкаф с инструментом, и судя по слою покрывавшей их ржи лежали они там не меньше десятка лет. Так и не сумев привести насквозь проржавевший инструмент в порядок, палач решила применять его для устрашения.

Щипцы не подвели, не выдержавший мошенник взвыл, чуть ли не кинувшись в ноги к дознавателю и захлебываясь словами принялся каяться во всех грехах.

Через десяток минут довольный следователь с хрустом потянулся и вышел прочь, к своему остывшему ужину и ненаглядной жене. Мэрган же продолжила обязательную для палача работу – то есть занялась лечением всего ущерба, что успела нанести допрашиваемому. На ссадину был наложен компресс, а голова была тщательно вытерта, чтоб не дай Создатель мошенник не подхватил в холодной камере какую хворь. А то кому он потом в каменоломнях болезный нужен будет?

Лишь закончив со всем этим и отдав жертву в руки тюремщиков палач принялась за уборку рабочего места.

Катастрофа чуть не произошла когда вернувшаяся из тюрьмы Мэрган застала Погоста мрачно крутящим свою хмурую голову.

– Случилось что? – Мэрган принялась неторопливо освобождать сумку от различных причиняющих боль приспособлений.

– Случилось что? – передразнил колдун, – Естественно случилось. У меня болит зуб, вот что случилось.

– Ну так вылечи, кто из нас чародей?

– А то я не догадался! Я ж чернокнижник, сколько ж тебе объяснять, что не учат нас лечить! Эх вот знал бы во что это все выльется, пошел бы в маги-лекари. Знаешь сейчас какой спрос на людей, что