Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Тимур Суворкин

Три похищенных солнца

Расследования механического сыщика

Иллюстрации на переплете и нахзаце Юлии Конопаткиной

Иллюстрация на форзаце Тимура Суворкина

Оформление серии Екатерины Петровой

Редактор серии Анастасия Осминина

© Суворкин Т.Е., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

За выбитыми окнами сыскного отделения поднималось багровое зарево. Языки пламени выхватывали из темноты искореженные остовы локомобилей, за которыми укрылся враг. Первый штурм отбили, однако было понятно – скоро сюда подкатят орудия, и тогда за нас возьмутся всерьез.

Я не терял времени, спешно отдавая приказы. На этажах стоял грохот: шкафы, тумбы, столы, сейфы – защитники тащили все, чем можно было перегородить коридоры.

Обойдя этажи и проверив, как оборудуются позиции, я вернулся в свой кабинет. Близилась полночь, комната была темна. Единственное пятно света – стол, освещенный дрожащими свечами. На нем лежала большая, исчерченная моей рукой карта столицы. За последние часы я успел сделать немало пометок. Капонирный остров – захвачен. Форты – молчат. Связь с Золотым селом – прервана. Адмиралтейство пока держится, Петропавловская крепость тоже, однако все вокзалы уже взяты, Крюковские и Углемильские казармы сдались. С каждой минутой, с каждым новым докладом вернувшихся из города разведчиков ситуация становилась все хуже.

Стук металлических каблуков отвлек меня от мрачных размышлений. В кабинет вошла Ариадна, и сгустившаяся темнота чуть отступила, столкнувшись с синим светом ее глаз. Я шагнул навстречу напарнице. Прекрасное биофарфоровое лицо сыскной машины покрывала копоть, мундир был изорван, лезвия, все еще выпущенные из пальцев, черны от крови. Однако она была цела, а все остальное не имело значения.

– Как на улице? – аккуратно спросил я.

– Ветрено и прохладно. Осадков не наблюдается.

– Ариадна… – Я устало посмотрел на свою напарницу.

Она опустила голову.

– Враг всюду. Весь центр в их руках. Адмиралтейство пало. Петропавловская крепость еще сражается, но добраться туда я не смогла. На улицах слишком много отрядов. Простите.

Ариадна отвернулась. Я мягко коснулся ее холодной руки и подал свой платок. Напарница, чуть помедлив, принялась очищать лезвия. Батист потемнел от крови. Я меж тем подошел к карте, чтобы сделать новую пометку. С потерей адмиралтейства кольцо вокруг нас сомкнулось окончательно. Подмоги можно не ждать. Я устало потер виски.

– Виктор, – негромко окликнула меня Ариадна. – Я была на Парадном проспекте.

– И как там?

– Как и везде – очень плохо. Но я кое-что вам принесла.

Ариадна взяла со стола свечу, зажгла ее и аккуратно поставила передо мной. Затем достала из кармана мундира что-то плоское, бережно завернутое в обрывок оберточной бумаги.

Я развернул сверток. В моих руках лежала помятая коробка из ярко раскрашенной жести.

– Что это? – спросил я.

– Шоколад. Вы, люди, любите шоколад.

– Что? Зачем? – Я непонимающе посмотрел на нее.

– Виктор, полночь миновала. Уже две минуты как двадцать первое июля. С днем рождения. Простите, я знаю, что в прошлом году мой подарок был лучше, но город разрушен… Это все, что я смогла найти.

Я обессиленно улыбнулся, коснулся ее опаленного, изорванного мундира и обнял напарницу. Обнял и невольно вспомнил свой прошлый день рождения. А ведь его я тоже провел вместе с коллегами, только было это не здесь, а в моих чудесных меблированных комнатах на Васильевом острове. Я вспомнил взрывы смеха и выстрелы пробок новомальтийского шампанского, густой дым сигар и пламя в камине, внезапно наступившую темноту и вспыхнувшие свечи на торте, вспомнил Бедова, пролившего себе на манишку целый бокал красного вина, и догорающий за окном мирный летний вечер.

Хорошее было время. В ту пору мы с Ариадной расследовали загадочное ритуальное убийство под зелеными небесами Юргута, раскрывали громкую кражу в Верхнем городе, ловили жуткого Потрошителя, орудовавшего на Черном проспекте, и громили банду самого Тучерезова.

Я невольно усмехнулся: сибирские черти меня задери, какими же беззаботными были тогда наши дни.

Часть первая

Страна зеленых туч

0001

«Не выдавая себя фонарями, полагаясь лишь на багровый свет луны, мы входим в усадьбу князя Азарецкого. Сыщики за моей спиной сжимают винтовки и револьверы, я же выставляю перед собой дробовик. Мы готовы ко всему, однако старинный дом встречает нас тишиной.

На первом этаже нет ни души, но в кабинете все еще потрескивает камин. На столах лежат раскрытые фолианты, сплошь исписанные пометками князя, рядом с книгами – костяные амулеты и множество астрономических таблиц. Стены комнаты покрыты рисунками многолучевых звезд и тех жутких созданий, что живут за рекой Обь.

Время уходит – полночь все ближе. Я разделяю сыщиков на группы. Первая отправляется проверять подвалы, вторая – чердак. Я же вместе с оставшимися людьми выхожу в иссохший, удушенный фабричным дымом сад. Впереди уходит вдаль единственная тропинка, туда, где за деревьями, словно жаждущая поглотить все живое пропасть, чернеет отравленная вода Мертвого залива.

Держа оружие наготове, мы быстро идем по узкой, неровной дорожке. Наконец сад расступается, открывая берег.

Похищенная князем Азарецким девушка находится здесь. Она совершенно обнажена и в беспамятстве лежит в центре многолучевой звезды, вычерченной на грязном песке. Вокруг роем полыхают огни – весь берег уставлен плошками с горящим жиром.

Князь Азарецкий тоже здесь. Мертвенно-бледный, закутанный в черную рясу, он стоит на коленях и орудует костяным ножом, выводя вокруг многолучевой звезды те ужасающие, богомерзкие символы, что используют в своих ритуалах лишь племена, живущие по ту сторону страшной реки Обь.

Князь не замечает нас. Он чертит знаки и произносит какие-то слова на странном, неизвестном мне языке. Азарецкий читает их нараспев, точно молитву, и с каждой секундой голос его становится все громче. Меня невольно пробирает дрожь. Душу наполняет жуткое предчувствие. Я буквально ощущаю, как что-то мерзостное, запредельно страшное и чуждое нашему миру вслушивается в зов князя.

Крепче сжав дробовик, я делаю шаг к Азарецкому. Между тем голос князя смолкает, и на берег опускается пугающая, давящая тишина.

– Сыскное отделение! Бросить оружие! Руки за голову! – я выкрикиваю приказы, но мои слова буквально тонут в воцарившемся безмолвии. Огоньки плошек перестают разгонять мрак.

Азарецкий