Вход в рай - Макс Максимов

– Я имею в виду, что если представить божественную машину, которая может загружать нам в память все, что угодно, то можно искусственно изменять разум и сделать такого человека, какого захочется, – Авель рассматривал горы мусора, двигаясь вслед за Каином.

– Я думаю, да.

– Значит, формируя память, можно формировать сознание.

– Да.

– А ответив на вопрос «что такое память», можно ответить на вопрос «что такое сознание», – предположил Авель.

– Ну… – Каин засомневался, – давай попробуем. И что же такое “память”?

– Я думаю, что память – это какая-то способность нашего сознания, некое свойство, правильно?

– Да, вполне себе способность. Но что за способность? И если память и есть сознание, то она не может быть его свойством, иначе память будет свойством самой себя. Так не бывает.

– Память – это способность запоминать, – не мешкая ответил Авель.

– В твоем определении кроется сам термин, так нельзя, – произнес Каин, – это все равно что сказать, что «память – это память». А что такое память? Что это за свойство?

– А ты знаешь ответ?

– Нет.

– Может, память – это способность воспроизводить действительность у себя в голове? – предположил Авель.

– Воспроизводить ранее увиденную или услышанную действительность, – добавил Каин.

– Да. А еще осязаемую, это для тех, у кого есть еще органы восприятия.

– Ты про настоящих людей? – спросил Каин.

– Да, у них же было гораздо больше возможностей познания мира, через органы чувств. У нас только зрение и слух, а они запахи чувствовали, могли руками что-то ощутить, вкус у них был, я вот даже такую концепцию, как вкус, не могу представить. А они, видимо, могли это сделать и потом в памяти воспроизвести вкус чего-либо, подобно тому, как я могу воспроизвести что-то, что услышал или увидел.

– Если память – это и есть наше сознание, то получается, описание термина «память» должно подходить и к термину «сознание»? Если память – это способность воспроизводить у себя в голове ранее воспринятые какими-либо органами чувств события, то к сознанию можно применить то же определение?

– Выходит, что так, – сказал Авель.

– Значит, сознание – это способность воспроизводить в голове ранее воспринятые события?

– Ну… звучит как-то не так, как-то неполно, – засомневался Авель, – а чем эти события были восприняты и чем они были поняты?

– Сознанием были восприняты и поняты, – ухмыльнулся Каин.

– Получается, что сознание – это возможность воспринимать и осознавать события? То есть сознание – это сознание, – шутливо произнес Авель.

– Опять у нас определение содержит сам термин, значение которого мы хотим найти.

– Зато мы поняли, что сознание это не только память.

– Память – это часть сознания, – заключил Каин.

– Похоже на то. А как выглядят другие составляющие сознания? Если память – это не все сознание, значит, в сознание входят еще какие-то свойства, кроме памяти.

– Какие?

– Творчество?

– Вполне, но может ли заниматься творчеством несознательное существо? – спросил Каин.

– Может, ведь у творчества тоже есть свои правила. Мы можем их не понимать, и нам будет казаться, что человек творит, получая информацию из ниоткуда, трансформируя ее и создавая что-то новое, но на самом деле творчество – это подчиняемое законам явление, а значит, его можно воспроизвести и несознательными созданиями.

– Получается, творчество необязательно должно быть продуктом сознательного?

– Получается так, но тогда и память необязательно должна быть продуктом сознательного. Ведь память есть и у несознательного, – предположил Авель.

– Выходит, что отдельные свойства сознания могут принадлежать несознательному?

– Выходит, да.

– Ладно… – протянул Каин, – какие еще могут быть свойства у сознания?

– Хм… – Авель задумался на несколько секунд, а потом воскликнул: – Я еще придумал! Свобода воли! Точно! Это тоже свойство сознательного.

– А ты уверен, что свобода воли существует?

– Да, я могу доказать.

– Ну, давай, – с недоверием произнес Каин.

– Я хочу поднять руку, и вот я ее поднял.

– Ты ее поднял, потому что захотел доказать мне, что у тебя есть свобода воли. У тебя не было выбора. Ты не мог ее не поднять, ведь иначе ты бы мне ничего не доказал. Не было тут свободы воли.

– Мог и не поднимать.

– Речь о том, что ты ее поднял не по своей воле, а потому, что мы затеяли разговор о свободе воли. И это стало причиной того, что ты ее поднял.

– Ты хочешь сказать, что нет свободы воли и все также предопределено? – спросил Авель.

– Я не знаю, но есть и такое мнение, что да, все предопределено, а свобода воли лишь иллюзия, вызванная тем, что мы не знаем будущее и, кажется, творим его, а по факту слепо идем по сценарию, запущенному кем-то в начале времен, в начале создания Вселенной.

– В таком случае давай назовем еще одно свойство сознания псевдосвободой воли, – предложил Авель.

– Можно и так. Выходит, сознание – это явление, имеющее память, творчество, псевдосвободу воли и?

– Что «и»? Я не знаю, что там еще может быть.

– Умение мыслить? – предположил Каин.

– То есть решать задачи?

– Да, и умение делать выводы из ситуаций.

– Это то же самое, ведь ответ на любую задачу – это и есть вывод из ситуации, если под ситуацией подразумевать условия задачи.

– И опять же, – начал Каин, – это может делать и несознательное. Вычислительные машины, которые были у настоящих людей, могли решать задачи, а значит, эти машины имели какое-то мышление.

– Мышление без псевдосвободы воли – это свойство несознательной машины.

– Все эти свойства, собранные вместе, создают сознание? – спросил Каин.

– Не знаю, возможно.

– А если некая машина будет имитировать все эти свойства? У нее появится сознание? Она увидит себя из головы, как видим мы?

– А ты уверен, что мы видим что-то из своей головы и воспринимаем себя внутри своей головы? – спросил Авель. – Ведь мы же роботы. Не забывай, нас когда-то создали настоящие люди.

– Я вижу себя из своей головы. Осознаю сам себя.

– А откуда мне знать, что это правда? Откуда мне знать, что ты сознательный?

– А мне откуда знать, что ты сознательный?

– Ха… может, мы оба несознательные, я же не спорю, – рассуждал Авель, – не существует тебя и меня в виде сознания, мы просто реагируем на действия и слова друг друга так, как записано в нашей программе, и на самом деле не осознаем себя. Мы – это голая причинно-следственная связь, организуемая движением электронов в наших микросхемах и выражаемая в движениях рук, ног, да в звуках из динамиков.

Андроиды замолчали. Задумались.

– Мы, кстати, почти пришли, это должно быть тут, – произнес через несколько минут Каин.

Роботы остановились возле оплавленной кучи пластика с торчащими из нее металлическими фрагментами: каркасом позвоночника, тазовой костью, крышкой грудной клетки и еще какими-то мелкими деталями. В руках и ногах у андроидов тоже были металлические части – коленные и локтевые суставы, щиколотки и подошвы стоп. Но рук