Лекарь из другого мира - Рина Вергина

Он долго смотрел на меня, потом неожиданно хмыкнул:

— Ну что ж, пойдемте осмотрим это развалюху.

37

Старая анатомическая школа встретила нас скрипом дверей и запахом пыли. Леруа, методично обходил помещение:

— Печи целы... — пробормотал он, стуча по металлу. — Вот это помещение можно переоборудовать под спальни...

Я шла за ним, с воодушевлением заглядывая в каждое помещение.

— Здесь поставим кровати, тут — столы для занятий...

— Подождите-подождите, — Леруа поднял руку. — А деньги? Персонал? Еда?

Я достала из сумки исписанную тетрадь. Вчерашняя ночь ушла на подсчеты, на внесение каждой мелочи, необходимой для обустройства. И на выведение примерной суммы.

— У меня есть сбережения. А еще я думала обратиться к...

— К принцу Костансу? — старый доктор пронзил меня взглядом.

Я покраснела, но твердо покачала головой:

— Нет. Возможно потом, когда будет что показать. А пока договорилась с несколькими студентами о помощи.

Леруа вдруг рассмеялся:

— Черт возьми, с таким настроем я верю, что у вас все получится. Берите здание. Я помогу оформить документы и поищу среди знакомых благотворителей.

Когда мы вышли на улицу, я не удержалась:

— Доктор, почему вы...

— Почему согласился? — он остановился, глядя на госпитальные окна. — Потому что я сам вырос в приюте. И неизвестно, что было бы со мной сейчас, если бы мой приемный отец не забрал меня. — Его голос дрогнул. — Мой отец был лекарем.

Он обернулся, смотря мне прямо в глаза:

— Но предупреждаю — будет очень тяжело.

Я кивнула, глядя на старое здание, в окнах которого уже мерещились детские лица.

— Оно того стоит.

У меня никогда не было своих детей. И не знаю, как будет сейчас, в этом мире. Но если я в состоянии помочь чужим детям, почему бы это не сделать? Представить, что они все мои. Как говорят — «чужих детей не бывает». Многие ли переживут зиму, если я не помогу?

Вечером я вместе с Антуаном пришла к амбару с новостями. Не забыли прихватить с собой пирожки. Жаклин выслушала мой рассказ, потом недоверчиво спросила:

— И когда мы можем переехать?

— Через неделю, — ответила я. — Но сначала нужно все подготовить...

— Мы поможем, — неожиданно сказала она. — Мы умеем красить, подметать, даже доски заколачивать.

Томас, жуя принесенный пирожок, радостно закивал:

— А я раньше дома мыл пол. Когда мамка была жива.

Его простые слова сжали мне горло. Хотелось улыбнуться его старательности, но на глаза навернулись слезы.

После занятий я спешила в старую школу. Каждый день был посвящен уборке и подготовке к приезду детей.

Антуан бросил клич среди студентов. К моему удивлению, откликнулись многие. Кто-то приносил деньги, кто-то старые, но еще годные вещи. Один плотник, тронутый историей, договорился с коллегами, и они сколотили несколько кроватей.

В один из дней, когда мы с несколькими студентами отмывали полы от вековой пыли, в дверях появились дети. Жаклин, Томас и еще несколько ребят, которых я раньше не видела, робко переступили порог.

— Мы тоже хотим помочь, — сказала Жаклин, пряча руки в карманы рваного передника. — И еще несколько человек придут позже.

Я растерялась. Все же не ожидала, что они захотят участвовать. Но их глаза горели таким энтузиазмом, что я не смогла отказать.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Тогда вы будете моими главными помощниками!

Дети с радостными криками принялись за дело. Жаклин забралась на подоконник и с упоением оттирала годы грязи со стекол. Томас, вооружившись веником, подметал пол. Даже самые маленькие старались, собирая мусор и вытирая пыль.

Их смех и неуклюжие движения наполняли старую школу жизнью. Впервые за долгое время в этих стенах звучал смех. Смотря на них, я понимала, что все мои усилия не напрасны. Что эта школа, когда-то служившая для изучения человеческого тела, теперь станет домом для маленьких детей, нуждающихся в тепле и заботе.

К вечеру, уставшие, но довольные, мы оглядывали преобразившиеся помещения. Пол блестел, окна сияли чистотой, а в воздухе витал запах свежести. Дети, усевшись прямо на пол, с гордостью рассматривали свою работу.

— Здорово получилось! — воскликнул Томас, вытирая пот со лба.

— Да, теперь здесь можно жить, — согласилась Жаклин.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Их благодарность была лучшей наградой за все мои труды.

— Осталось еще много работы, — сказала я, — но вместе мы справимся.

На следующий день детей пришло еще больше, и старая школа превратилась в настоящий муравейник. Каждый находил себе занятие по душе: кто-то красил стены, кто-то расставлял мебель, кто-то развешивал занавески.

Антуан привез из дома старые книги и игрушки. Студенты приносили одежду и обувь, которые им уже не нужны. Леруа, как и обещал, нашел нескольких благотворителей, которые пожертвовали деньги на покупку продуктов и необходимых вещей.

На пятый день работ в дверях появился Эльмар. Он замер на пороге, оглядывая преобразившееся помещение.

— Вот где вы пропадаете, — сказал он, заметив меня. — Лаборатория по вам скучает.

Я вытерла пот со лба, виновато глядя на него. Сердце сжалось — я и правда забросила исследования, но разве могла поступить иначе?

— Профессор, я…

— Не оправдывайтесь, — махнул он рукой, но в уголках его глаз заплясали смешинки. — О вашей затее гудит вся школа, но это не повод бросать научную работу.

Он хитро прищурился, разглядывая меня.

— У меня есть три знакомые вдовы, которые с радостью будут присматривать за детьми. А еще… — Эльмар медленно достал из кармана ключи, и они блеснули в его ладони. — Склад при школе. Там есть одеяла и посуда.

Грудь сжало от неожиданной теплоты. Казалось, сама судьба протягивала мне руку помощи.

Томас подбежал к Эльмару, рассматривая его с любопытством:

— Вы доктор?

Эльмар улыбнулся, потрепав мальчика по голове.

— И доктор, и профессор. И ты сможешь стать доктором, когда вырастишь. А вас… мадемуазель Файнштэйн, я надеюсь скоро увидеть в своей лаборатории.

— Спасибо, профессор. Я обязательно вернусь к нашим экспериментам.

Я благодарно улыбнулась. Все складывалось как нельзя лучше. Даже не верится. Словно кто-то на небесах ведет меня за руку и сводит с нужными людьми.

На седьмой, когда солнце уже клонилось к закату, Леруа привел к нам пожилую женщину с добрыми морщинками вокруг глаз.

— Познакомьтесь, это мадам Жильбер. Она согласилась помогать на кухне. Лучше нее никто не готовит суп из чечевицы во всем городе.

Мадам Жильбер смущенно улыбнулась, поправляя кружевной чепчик.

— Я рада помочь. Дети должны быть сыты. Сама восьмерых воспитала, да все разъехались кто-куда. А мне так хочется быть нужной.

Голос ее дрогнул, и я невольно улыбнулась. Сколько же в этом мире одиноких сердец, жаждущих дарить любовь!

Леруа