Эволюция целителя 7 - Сергей Витальевич Карелин

— Да, я выжидаю, — одними губами прошелестела Вика-Небула, посматривая вперёд, через обшивку самолёта. Туда, где нас ждала гибель. — Только мне нужна твоя энергия. Положи руку на плечо.

Я так и сделал и почувствовал, как из меня вытягивают силу.

Посматривая в иллюминатор, я видел лишь часть того, что творилось впереди, и ждал очередного удара, которого не последовало.

По обшивке салона пробежали разряды и впитались в Викторию. Кобра выгнулась дугой, заскрипела зубами, затем затряслась под сильнейшими разрядами.

Я продолжал держать руку на её плече, понимая, что если уберу, она может умереть. В школе я учился достаточно хорошо, и по физике у меня была твёрдая четвёрка. Именно поэтому я готовился к получению разряда, который пришёлся на Викторию. Я ведь такой же проводник, как и она. Но… ничего не последовало. Лишь контактная ладонь горела, будто я опустил руку в костёр, да кожу пощипывало.

Ещё пара секунд и Вика-Небула упала на спинку кресла, блаженно улыбнувшись и сияя глазами, словно истощила очередное место силы.

— Всё, — произнесла она, повернувшись ко мне. — Можешь убирать руку.

Я так и сделал, чувствуя, как моя кисть вплоть до локтевого сустава будто налилась свинцом. Да и резкий расход энергии дал о себе знать. Больше половины я отдал Небуле, приняв активное участие в спасении наших жизней. Голова кружилась, но постепенно состояние стабилизировалось.

«Ур-р-ра-а-а! Мы спаслись! Мы живы! — воскликнул Карыч. — И я между прочим, подруга, тоже тебя подпитывал».

«Но толку было от твоих ручейков? — хмыкнула Виктория и тут же поправилась: — Хотя ладно, и на том спасибо».

Я обратил внимание на то, что творилось в салоне лайнера. Уже треть пассажиров разговаривала громко и довольно испуганно, а две стюардессы старались их успокоить. Одной из женщин стало плохо, и тёмненькая стюардесса кинулась за водой и аптечкой.

Сосед побледневшей женщины вывалился из кресла и упал на пол в проходе. Потерял сознание.

— Даже не думала, что люди такие чувствительные к стрессу, — хмыкнула Вика, посматривая за стюардессой, которая совала ватку с нашатырём под нос потерявшему сознание.

Подумал и решил помочь. Мало ли что там стряслось.

— Сейчас вернусь, — сухо бросил я, не слыша, что мне ответила Виктория. Всё моё внимание было переключено на пожилого мужчину, замершего на полу на спине.

— Добрый день, я целитель, — присел я на корточки возле него, напротив побледневшей стюардессы, показал корочку. — Уберите нашатырь, он так просто не очнётся.

— Как это не очнётся? — замерла девушка, округляя глаза. Кажется, ещё немного и ей понадобится помощь.

— Главное не мешайте, я вам потом всё объясню, — я закатал рукава рубахи, вновь обратил внимание на диагностический щуп, который уже погрузил в тело потерявшего сознание.

Симптомы очень напоминали инфаркт миокарда. Он явно почувствовал боль за грудиной, потерял сознание. Его артериальное давление существенно понизилось.

Но всё же это был отдельный и нечасто встречающийся случай.

«Синдром разбитого сердца» или кардиомиопатия такоцубо. Здесь этот случай назывался кардиомиопатией Врунгеля.

Обычно она возникает на фоне сильного эмоционального потрясения, включая испуг.

И вывод сделал я по изменению строения сердца, точнее его левого желудочка. Под влиянием гормонов стресса, а точнее после того как в кровь выплеснулась солидная доза адреналина и нор-адреналина, желудочек резко поменял свою форму. Его верхушка раздулась, а основание сузилось. Буквально в этот момент сердце перестало эффективно перекачивать кровь, хотя сосуды были почти чистыми, без атеросклеротических бляшек.

Убрав избыточные гормоны стресса «Нейтрализатором», я не питал надежду, что избавлюсь от них полностью. Всё же по инерции они ещё будут работать. Я мог привести в чувство пострадавшего, изменив тонус миокарда, тк что я повлиял на само сердце.

Изменил тонус сердечной мышцы, возвращая ей нормальную форму. Для этого пропустил через диагностический щуп чуть больше энергии, уплотняя её. При помощи лёгкого давления своеобразного крохотного уплотнительного островка позволил сокращаться левому предсердию с нужным ритмом и в паре с левым желудочком. В итоге предсердие наполнилось кровью, сердце забилось как и прежде, давление стабилизировалось. А пожилой мужчина начал оживать, пошевелился, хотя глаза всё ещё не открыл. Хотя его губы и лицо приобрели нормальный оттенок, да и дыхание стало размеренным.

В завершение я ещё раз, более подробно изучил его сосуды, обнаружив всего лишь два крупных образования, на четверть закрывших наружную ярёмную вену на шее и сонную артерию.

В целом такие бляшки в обычной жизни невозможно растворить. Если они появились, то максимум чего можно добиться — чтобы они уплотнились и прижались к стенкам сосудов.

Но ведь в этом мире возможно всё. Я уничтожил их без следа точечным «Нейтрализатором».

— Нашатырь, — сухо произнёс я, обращаясь к стюардессе.

— Что у него? — пробормотала девушка, порылась в аптечке и дрожащими руками достала запечатанную салфетку с нашатырём, разорвав упаковку.

— Случились проблемы с сердцем, — сообщил я. — Я его вылечил.

— Боря никогда не жаловался на сердце, — всхлипнула женщина, которой принесли стакан воды. Затем добавила, что они супружеская пара и возвращаются домой с отдыха.

— Всё из-за перенесённого стресса, — объяснил я. — Выброс адреналина спровоцировал усиленную работу сердца, к которой оно не было готово.

Большего я объяснять не стал, слишком уж специфическое явление у него было обнаружено. Не буду грузить её.

Стюардесса поднесла салфетку к носу пострадавшего. Он вздрогнул, распахивая глаза, затем поднялся.

В этот момент часть пассажиров, которая внимательно наблюдала за лечением, зааплодировала мне за то что я вернул пострадавшего с того света. Остальные поддержали их, и они скорее всего адресовали овации пилоту, ведь мы вылетели из грозового фронта. Теперь вдалеке сияло солнце, а внизу, рукой подать, клубился ковёр из облаков, через которые проглядывали реки, лесные массивы и городские застройки.

— Что случилось? — охнул спасённый, растерянно оглядываясь. — Я в поезде? Куда мы едем?

— Боречка, мы в самолёте, — ухватила его за руку супруга. — Мы летим в Москву.

— Точно, — вздохнул спасённый, поднимаясь на ноги. — Тамар, я вообще не пойму, что произошло. Что-то сверкнуло, раздался шум, а потом не помню.

Я вкратце рассказал ему то же самое, что и супруге, и он, растерянно и всё ещё приходя в себя, поблагодарил меня, возвращаясь на место.

Вернувшись на свое место, я встретился взглядом с Викторией. Она улыбнулась, затем вытянула раскрытую ладонь, и я дал ей пять.

— Мы справились, — сообщила она, хотя я заметил на её лице пару небольших нитевидных рубцов алого цвета. будто шрамы от ударов кнута. Но они исчезали на глазах.

— Что у тебя на лице? — спросил я,