Часовщик 4 - Константин Вайт

меня был амулет. Он раскалился докрасна. Я лишь почесался и сорвал его с шеи. Тогда меня спас Ильдар. Он находился довольно далеко, маг до него не мог дотянуться, а вот стрела, пущенная Ильдаром, это расстояние преодолела за секунду.

– Значит, просто не открывайся!

– И как магичить с закрытыми каналами? – улыбнулся я в ответ.

– Не знаю! – Малыш обиженно засопел. Уверен, теперь он задумается над этой проблемой и постарается отыскать решение.

Как мне объяснял отец Серкха, в астрале можно найти все знания. Вот только там нет ни картотеки, ни компьютера, так что поиск нужного может занять сотни лет. Старший Серкх обычно выбирал нескольких магов, которые занимались наукой, и приглядывал за ними. Возможно, стоит подсказать данный способ малышу, но это дело будущего. Пока он слишком мал, чтобы одновременно заниматься несколькими вопросами.

За этими мыслями я сам не заметил, как уснул.

Проснулся ближе к вечеру. Давненько я не спал днём.

Настроение отличное! Тело переполняет энергия. Адика дома нет, уже куда-то умотал. Я быстро приготовил себе пару бутербродов и занялся изготовлением артефакта.

Сейчас гостиная моего дома мало походила на мастерскую. Рабочие слегка передвинули стену, что отделяла комнату от кухни, увеличив размер последней примерно на метр. Не так уж и много, но кухня сильно преобразилась. Аглая рьяно взялась за дело, не только установив на кухне новый гарнитур, но и закупив нормальную бытовую технику, от холодильника, до посудомоечной машины.

В гостиной теперь расположился здоровенный диван. На стене висел телевизор. На полу лежал большой мягкий ковёр. Также здесь поместились несколько кресел и журнальный столик. У стены рядом с кухней стоял стол на четверых. Мы за ним принимали пищу. Завтракали чаще на кухне, а вот ужинали здесь. Я попробовал работать за ним, но мне не понравилось. Вообще, обстановка в комнате стала очень уютной и расслабляющей. Совершенно не подходящей для рабочего процесса.

Правда, как оказалось, и так можно работать. Я полулежал в кресле. В руках была заготовка, на которой уже расчерчены руны. В принципе, когда я серьёзно занят делом, то абсолютно не обращаю внимания на окружающую обстановку. Но! Вставать из мягкого кресла после завершения работы оказалось гораздо приятнее, чем если бы я провёл это время на жёстком стуле, сгорбившись над столом. Не так затекало тело, да и вообще чувствовал я себя гораздо бодрее.

Артефакт я доделал. Влил в него энергию и убрал в коробочку к уже готовым. В дверь постучали.

Хотелось поморщиться. Как-то так складывается, что гостей у меня не бывает. Так что, если кто-то стучится в дверь, значит, пришла очередная проблема.

Открыв дверь, я вежливо поздоровался и отошёл в сторону, пропуская в комнату нежданного гостя.

– Добрый вечер, Матвей Фёдорович!

– Зайду? – поинтересовался он, разуваясь.

– Конечно!

– Ты прости, так и не зашёл к тебе за это время ни разу. И с новосельем не поздравил. А ты ведь говорил, что этот дом теперь твой! Поздравляю! – Мастер достал из сумки бутылку явно недешёвого вина. – Ты, конечно, подросток, но, думаю, бокальчик тебе можно!

– Благодарю! – Я отнёс бутылку ну кухню и убрал в холодильник.

– Такое вино не надо убирать! – услышав, как хлопнула дверца холодильника, дал совет Колычев. – У тебя есть что-нибудь к вину?

– Нет ничего, – ответил я, проведя ревизию на кухне.

– Сейчас закажу! – Он не воспользовался приложением, как сейчас принято, а набрал номер ресторана и продиктовал свой заказ по телефону. – Через полчаса привезут.

– Хорошо, – я всё ещё не очень понимал, как мне себя вести с учителем. Расстались мы с ним на повышенных тонах. Можно сказать, серьёзно поссорившись. И тут он приходит ко мне в гости с бутылкой вина, как будто ничего и не было.

– Вижу, ты думаешь, зачем я пришёл и как со мной общаться, – проявил проницательность Колычев. Сейчас он был похож на нормального человека. «Выключил свои многозначительные взгляды, паузы и хитрые заходы», – подумал я.

– Я поразмыслил и пришёл к выводу, что ты по многим пунктам прав. Да ещё и Сева Зотов мне тут звонил на днях. Не то чтобы мы с ним друзья. Скорее, старые знакомые. Как ни крути, но он добился не только моего уважения. Так что к мнению Севы я готов прислушаться.

– И какое у него мнение? – Заинтересовал меня Матвей Федорович, ничего не скажешь.

– Мнение парадоксальное! Он считает, что к тебе стоит относиться как к уважаемому учёному и разговаривать не как с младшим, а по меньшей мере, как с равным.

– И что вас удивляет?

– Полгода назад я бы сильно удивился подобному предложению. Как ни крути, ты молод и не имеешь даже диплома мага. Но сейчас готов прислушаться к словам Севы.

Через час и выпитую бутылку вина мы стали коллегами. Точнее, я выпил лишь один бокал, а остальную бутылку уговорил Матвей Фёдорович под вкусный ужин, прибывший из ресторана.

– Вот, смотрите, – я показал ему лист с знаками, которые используются в рунологии, – вы знаете, что это?

– Похоже на древнегреческий алфавит, – проявил свою осведомлённость мастер. Взяв лист, начал очень внимательно его рассматривать. – Я понял, о чём ты. Считается, что основные руны строятся на основе этого алфавита. Но это недоказанная теория. В любой руне можно найти один из знаков. Но руна такая сложная штука, что при желании в ней можно найти буквы и значки из любого алфавита, включая арабский или китайский.

– Вряд ли в руне можно найти иероглиф... Но при желании... Это как натягивать сову на глобус, – улыбнулся я в ответ, – на самом деле, это не теория. Руны действительно базируются на этом алфавите. В нём двадцать семь знаков. Их можно разделить на четыре части, – я обвёл соответствующие столбики, – по стихиям. Земля, вода, воздух, огонь.

– А как же ментал и та же гравитация? – быстро ухватил суть Колычев. – Нельзя всё сводить к подобным ограничениям. Есть ещё руны, позволяющие работать с металлом.

– Не перебивайте! – Я строго посмотрел на учителя. – Давайте пройдёмся пока по азам. Руны же составные. Из них можно составлять предлоги и даже целые слова. А ментал вообще к рунной магии отношения не имеет.

– Когда-то считалось, что целительство тоже не имеет отношения к рунной магии, – проворчал Матвей Фёдорович.