Часовщик 4 - Константин Вайт

– Извини! – Тот смутился. – Продолжай.

– Так вот, в большинстве бытовых рун используются именно эти символы. Эти буквы образуют ядро руны, её сердце. Вокруг них уже выстраиваются и наслаиваются всякие контуры. Как правило, ограничительные. Стабильность, варианты активации... Смотрите.

Я взял лист и накидал пяток самых часто используемых рун. Точнее, их ядра. Руна охлаждения, руна тишины, которая очень хорошо знакома Колычеву. Руна щита, руна тепла и прочее.

– Любопытно. Если так смотреть, твоя теория выглядит очень стройной. Ты изобразил ядра этих рун и схематически взял их в ограничительные кольца. Если смотреть на алфавит, я сразу вижу, что всё сходится. Мои руны построены на знаке «Тетта». В принципе, я это знал. Но считал совпадением.

– Это всем известная руна охлаждения. Если убрать лишние узоры, которые зачем-то придают ей форму снежинки, у нас останется ядро, знак «Дзетта», – я нарисовал знак, после чего один за другим нанёс нужные узоры, – это стандартная руна. Но можно построить упрощённую руну, основанную лишь на алфавите.

Я взял новый лист. В центре нарисовал «Дзетту» и заключил её в «Сигму»

– Это «Сигма». С виду кружок, но имеет хвостик для выхода энергии. Она совместима практически с любым ядром.

– И эта руна будет работать?

– Конечно! Только получается одноразовая поделка. Без стабилизации и активации, – я влил немного энергии в руну. Лист покрылся изморозью.

– Удивительно! – покачал головой Колычев. – Считается, что раньше, в средние века, рунологи были мастерами своего дела, и любой мастер мог использовать бесконечное количество рун, чуть ли ни придумывая их на месте. Прямо на коленке.

– Весьма похоже на правду, – кивнул я. Эти легенды я слышал. Да и на уроках по истории магии нам об этом рассказывали. Правда, подобные рассказы походили на ворчание стариков. Типа, вот раньше было время, вот раньше были мастера!

– Магическое искусство разрушила война всех против всех.

– Только некоторые источники говорят, что это была война не всех против всех, а обычных людей против магов, которые узурпировали власть и пытались низвести обычных людей до роли рабов, – напомнил я о неприятной странице истории этого мира.

– Магия тогда пришла в упадок, – кивнул Колычев. Думаю, он побольше меня знает о тех временах. Всё-таки его род именно тогда и поднялся, сумев сохранить некоторое магическое наследие. Или просто завладев им в ходе кровопролитной войны.

– Удивляет другое, – продолжил я развивать свою мысль, – я наблюдаю настоящий застой в магической науке. Казалось бы, бери и исследуй! Здесь столько возможностей! И, первым делом, структурируй все знания. Это же на поверхности. Никто не учит математические формулы, не изучив для начала цифры и простейшие уравнения. Но почему-то в магии всё вверх ногами. Вы изучаете логарифмы и научились их применять, не понимая алгебры!

– Так и есть, – Колычев развёл руками, – я тоже думал на эту тему. Возможно, миру не нужно много сильных магов. Мы боимся повторения прошлого. В мире миллиарды людей. Доля магов ничтожна. Безусловно, маги делают жизнь легче и лучше. Но исчезни в один миг все маги на земле... и ничего не изменится. Для простых людей.

– Тогда непонятно, почему бы не использовать магию активнее? Те же целители просто обленились, на мой взгляд. Не учат заклинания. Боевые маги теперь больше полагаются на оружие, созданное обычными людьми. При этом... буквально сегодня ночью я столкнулся с магом, которому это оружие было совершенно нипочём!

– Так и подмывает спросить, – ухмыльнулся Колычев, – куда ты опять влез?

– Не влез, – махнул я рукой, отсекая всякие инсинуации, – спецназ обратился за помощью. Мои умения в рунологии им пригодились, – с меня никакой подписки о неразглашении не брали. Да и скрывать от Колычева не было смысла.

– Это из-за алфавита ты можешь снять практически любую руну? – Он кивнул на лист с древнегреческим алфавитом.

– Конечно. Главное, вычленить ядро руны. Каждая буква имеет свою специфику. Найдя нужный символ, я могу понять, к какой области принадлежит руна, даже если первый раз её вижу.

– Удобно, – мастер тяжело вздохнул, – я, конечно, попробую, но, думаю, твоих высот не достигну.

– Вам тогда домашнее задание, – улыбнулся я, глядя на внимательно слушающего меня учителя, – берете любую руну, которая попалась вам на глаза, и ищете в ней символ ядра.

– Понял, – кивнул Матвей Фёдорович, – займусь!

В этот момент нас прервали. Пришли Адик с Аглаей. Тоже весёлые. Щёки у обоих раскраснелись с мороза.

– Аглая? – удивился Колычев. Похоже, он до сих пор не знал, что девушка уже несколько месяцев встречается с Адиком.

– Матвей Фёдорович? – удивилась целительница. Она явно не ожидала застать у нас в гостях Колычева.

– Добрый вечер! – вежливо поклонился Адик.

В итоге застолье продолжилось.

Уехал он от нас только в первом часу ночи. Мы договорились, что завтра загляну к нему в мастерскую и оставлю несколько целительских артефактов для официальной продажи.

Вообще, хорошо посидели. Колычев, несмотря на то, что старше нас, оказался вполне компанейским и со всеми нашёл общий язык. С Аглаей обсуждал последние театральные постановки, с Адиком поговорил о психологии и целительстве. Ну а со мной о магии. О ней я могу часами разговаривать.

Глава 10

Глава 10

На следующий день я заехал в мастерскую и передал Матвею Фёдоровичу три целительских артефакта. Мастер хотел поставить цену в пять тысяч, но я настоял на пятнадцати.

– Артефактов я могу изготовить не больше десятка в месяц. А вообще мне не хотелось бы делать больше пяти штук. И так времени ни на что не хватает!

– Я за свою работу с выездом к заказчику беру примерно столько же, – проворчал в ответ Колычев.

– Не будут покупать, снизим, – я не стал ему говорить, что только сегодня Адик продаст ещё три артефакта за десять тысяч каждый. Так что пятнадцать – вполне справедливая цена. – Да, вчера забыл спросить: а Зотов чего звонил? Я общался с ним неделю назад и вроде всё было в порядке.

– Его вызвала к себе Мария Ильинична. После новогодних праздников. Решил уточнить, какие