Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона - Ева Кофей

Но какой-то части меня было плевать на это. Эмоции зашкаливали и с каждым оправданием только нарастали.

Впервые я ощутил себя будто бы одержимым какой-то иной сущностью. Безудержной и стремящейся взять своё.

И этим она считала дурацкую мышку, которая имела привычку лапать кого ни попадя и уделять внимание всем подряд, кроме меня…

Лана вновь и вновь пыталась остудить мой пыл, но выходило у неё скверно. Мне стоило выйти, чтобы не видеть её поблёскивающих красивых глаз, трепещущих губ, дрожащих пальцев…

Я успокоился бы, если бы она не провоцировала меня одним лишь своим существованием.

Точнее не меня, а то, что с недавних пор мной владело.

Порыв взять её на месте сумел подавить только довод, что её следовало наказать. Это было логичным решением, которое приносило порядок во вставший на дыбы с недавних пор мир.

С ума сойти, как легко она могла почувствовать сложную и болезненную эмоцию вроде сочувствия. И потратить её на детей… Моих племянников.

Она хотела позавтракать вместе с ними. Узнать их лучше. Убедиться, что самого мелкого кормят правильно.

Это было её желанием.

Ни шелка, ни платья, ни жемчуг… Ни просто золотые монетки, благодаря которым она могла бы хоть сколько-то продержаться в мире, который не терпит слабых и бездарных.

Но её жизнь принадлежала мне, я в любом случае не собирался её отпускать. Да и куда? В Роршаахе единственная крыша над головой, которая ей светит — моя собственная.

Мне почему-то до странной боли в груди хотелось сделать ей приятное, поэтому я согласился. Разрешил ей ещё раз увидеть детей.

Это всё близилось к нарушению правил, ведь Лана всё ещё не имела здесь должности, а как претендентка отбора не должна была иметь иных помыслов, кроме мыслей об испытаниях и о том, как стать лучше, чтобы их пройти…

Но кроме всего этого мы были связаны. Совершив ритуал призыва, я её пригласил в свой мир и в свой дом. Пришлось считать так. А, значит, она могла видеться с детьми как гостья.

И всё же это было сомнительно.

Но я не стал отказывать ни ей в такой радости, ни себе в удовольствие понаблюдать за её общением с племянниками.

Я знал их совсем недолго. Всё ещё не привык.

А с Ланой они вели себя по-особенному… В первую очередь, Чарли.

Я действительно позволил бы ей есть за одним столом с моей семьёй. Но она всё испортила. Или во мне что-то сломалось… В любом случае я не смог бы спокойно находиться рядом с ней. Итог бы не понравился никому. А оставить её одну с детьми не получилось бы.

Всё-таки она никто…

Озвучил, что детей ей не видать, не подал виду, когда в тот же миг по телу разлилась жуткая боль. По венам словно начал течь расплавленный свинец…

Плевать.

Справлюсь.

Вот только хуже стало, когда я обернулся и увидел её слёзы.

Какого… проклятого бога? Дёрнул же Грув взглянуть на неё…

Вид её слёз был невыносим. Но я заставил себя оставить эту провокацию позади.

Уже дважды с ней могли случиться вещи и намного хуже, чем утро, проведённое без детишек…

В коридоре рядом с моей спальней снова маячила та самая драконица с отбора. Как там её звали? Рыжие волосы, милое личико, красивая улыбка и гордый взгляд.

Она определённо была в моём вкусе.

Но чего добивалась?

Впрочем, после сцены в спальне моей попаданки о мотивах очередной девицы мне думать хотелось в последнюю очередь.

Рыжуля почувствовала мой настрой, поклонилась, подошла чуть ближе, будто на пробу, заглянула в глаза и стала о чём-то ласково щебетать…

Какой приятный голос. Гораздо приятнее, чем у её соперницы. Но мне всё-таки пришлось заткнуть этот сладкий ротик.

Я прижал юную драконицу к стене. Она была даже слишком не против и разве что не мурчала. Хотя в какой-то момент мне показалось, что я слышал и это…

Никогда не считал себя особенно любвеобильным. Юность, конечно, не в счёт. Но в последнее время мне было гораздо приятнее проводить свободные вечера в одиночестве. Мыслей было слишком много. И никакую из них нельзя было не с кем делить.

Тогда же, когда девица дрожала в моих руках, я надеялся хотя бы на минуту вышвырнуть из головы свою маленькую ошибку.

Драконица была хороша, завела с пол-оборота, ничем не раздражала, впрочем, фантазии тоже не давала сильно разыграться, готовая на всё и сразу, но это мелочи.

Всё бы хорошо, но я вдруг вспомнил, что люди отличались от драконов достаточно сильно, чтобы один неверный шаг стал фатальным.

Когда я говорил Лане о наказании, я в последнюю очередь брал в расчёт сам завтрак.

Но ей ведь нужно есть довольно часто. Вчера я ей не дал этого сделать. Утром — тоже.

Теперь, если она проиграет, я даже не смогу понять, кто в этом больше виноват — она сама или я.

Намотав рыжие волосы на кулак, я со страстью, впрочем, не слишком искренней, поцеловал девицу.

И оставил её сопливые вздохи позади.

Чтобы отдать распоряжение приготовить Лане завтрак.

Пусть ест в своей комнате.

А мне нужно было проветрить голову. Полёт подходил для этого лучше всего. Этот способ всегда срабатывал.

И мне стало лучше.

Пока я не узнал, что к еде мышка так и не притронулась.

Она издевалась надо мной?

В двуногой ипостаси я пробыл недолго.

Обернулся зверем, даже этого не заметил.

И направился прямо к месту второго испытания.

Хотелось остановить отбор, чтобы заставить её есть.

Силой, если придётся.

Если она вообще была в порядке и до сих пор не вылетела.

Сколько там живут люди без еды?

Я был в воздухе, когда почувствовал неладное.

Лана… умирала.

Что я наделал?

Глава 20

Серебряные глаза пронзали меня опасным взглядом. Казалось, что следы от него остаются вязью древних писаний на моих костях…

Я прижала к себе малыша теснее, отчего-то почувствовав, что нам может грозить опасность.

Дракон не двигался, дико из стороны в сторону металась только его тяжёлая, ледяная ярость.

Это из-за того, что ему передалось отравление змеиным ядом?

Но я ведь не специально.

А если не это, то что ещё могло его прогневить…

Я всё-таки не прошла отбор?

Сделала что-то худшее?

Со страхом в глазах оглянулась на деток, они были взбудоражены появлением драгара — великого генерала, если по-другому, — но чувствовали себя и выглядели отлично.

Я никого пока ещё не угробила.