2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков

треск, похожий на звук ломающихся под тяжелыми сапогами зимних сучьев. Золотые жилы налились пугающим, агрессивным багровым свечением. Они раскалились докрасна, тревожно просвечивая сквозь светлую бежевую эмаль. В застоявшемся воздухе эльфийских покоев отчетливо, режуще запахло горящей древесной смолой, плавящимся золотом и чем-то неуловимо химическим. Из невидимых щелей в корпусе поползли тонкие, едкие струйки сизого дыма, закручиваясь спиралями под потолком.

Тяжёлые, резные дубовые двери покоев с оглушительным грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку стен. На пороге, путаясь в длинных полах мантии, возник Арантир. Придворный маг замер, парализованный первобытным, неконтролируемым ужасом. Он почувствовал сильнейшее возмущение в эфире ещё на нижних ярусах дворца, когда его чайная чашка лопнула прямо в руках, и теперь, задыхаясь от бега по бесконечным лестницам, ворвался в эпицентр надвигающейся катастрофы.

— Ваше Высочество! — истошно завопил старик, срываясь на фальцет и нелепо размахивая длинными, узловатыми руками.

Арантир бросился к дымящемуся артефакту, по пути споткнувшись о край изумрудного ковра. Он принялся суетливо бегать вокруг стола, судорожно ощупывая раскалённый, дрожащий воздух над пульсирующими золотыми жилами. Жар, исходящий от «Бежевого Ящика», обжигал его впалые, морщинистые щёки. Маг зашелся в тяжелом, лающем кашле от едкого дыма, с нарастающим ужасом наблюдая, как на идеально гладкой эмали начинают вздуваться уродливые, коричневые пузыри, готовые вот-вот лопнуть.

— Немедленно прервите передачу! — взмолился маг, в отчаянии хватаясь за свою седую, всклокоченную бороду и выдирая из нее волоски. — Мана-каналы не выдерживают этого давления! Эта их земная скверна, эти бесконечные… «архивы», они физически слишком тяжелы! Их семантическая плотность разрывает тонкую ткань заклинания! Древо сейчас вспыхнет, мы взлетим на воздух вместе с половиной восточного крыла дворца!

Иллиэль даже не пошевелился. Синеватый свет экрана лежал на его лице, а взгляд оставался прикован к очередной шутке, которую он явно считал важным свидетельством земной культуры. Принц только устроился в кресле удобнее, чтобы не пропустить ни строчки.

— Отойди от экрана, Арантир, ты загораживаешь мне нить беседы за девяносто пятый год, — произнёс Иллиэль ровно. — Я хочу прочитать всё. Они постоянно пишут, что шутка «бородатая». Я должен понять, почему старость смешного измеряется волосами.

— Какие волосы?! О чем вы говорите?! — сорвался Арантир, отпрыгивая от Бежевого Ящика, из которого с громким щелчком вырвался сноп оранжевых искр, прожегший дыру в его рукаве. — Молю вас, Ваше Высочество, остановите разбор этого архива! Умоляю, закройте брешь!

— Разбор продолжится, — не повышая голоса, отрезал принц. Его пальцы, не сбиваясь с ритма, продолжили выбивать дробь на деревянной клавиатуре. — Если твой артефакт не справляется с познанием истины, значит, проблема кроется в самом артефакте. Реши её, маг.

Арантир тяжело глотнул воздух и понял, что спорить бесполезно. Его господин не отступит. Значит, нужно было не убеждать принца, а срочно спасать Бежевый Ящик от перегрева, инея и чужеродной логики старых анекдотов.

* * *

К вечеру раскаленный бетонный Петербург милосердно остыл, сбросив дневную липкую духоту. Высокое, затянутое легкой дымкой небо окрасилось в нежные, перламутрово-розовые и сиреневые тона надвигающейся белой ночи. На набережной Невы, неподалёку от Петропавловской крепости, дышалось тяжело от речной влаги. Она отчетливо пахла нагретым за день шершавым гранитом, тиной, речными водорослями и резкими выхлопными газами редких «Жигулей» и «Волг», изредка проносящихся по проезжей части. Тяжёлая, свинцово-тёмная невская вода с ритмичным, гипнотизирующим плеском билась о старый каменный парапет, разбиваясь в грязновато-белую пену.

Ольга стояла у самого края, облокотившись на широкий, прохладный и слегка влажный камень, прячась от пронизывающего речного бриза. В тонких пальцах она крепко держала пузатую стеклянную бутылку «Балтики», по темному стеклу которой медленно, собирая пылинки, сползали крупные, ледяные капли конденсата. Рядом с ней, образуя напряженный треугольник, стояли Катя и Денис.

Большая набережная жила своей обычной, беззаботной летней жизнью: где-то вдалеке нестройно, с пропущенными аккордами звенела акустическая гитара, слышался раскатистый девичий смех, шуршали шины велосипедов. Но внутри их маленькой компании атмосфера была наэлектризована до предела, словно перед грозой.

Денис, худой, с впалыми щеками и тенями хронического недосыпа под глазами, нервно мерил шагами узкий участок асфальта. Его плечи под вытянутым свитером были напряжены, словно натянутые тросы, а в правой руке он с такой пугающей силой сжимал свою бутылку пива, что, казалось, стекло вот-вот не выдержит и брызнет острыми осколками ему прямо в ладонь. Он резко остановился, развернулся на пятках и ткнул свободным указательным пальцем в сторону Ольги, словно обвиняя ее в преступлении.

— Ты отказываешься слушать, — Денис опустил руку, но напряжение в его плечах никуда не делось. — Накануне утром мы с Лёхой подняли данные на АТС. Потом оттащили системный блок на диагностику к Андрею Петровичу. Железо абсолютно исправно. Линия чистая.

Он сделал быстрый глоток, скривившись от теплой пивной пены.

— Технически у Алексея всё работает как часы. Но входящих звонков от твоего Ильи нет. Физически нет! Ни единого занятия телефонной линии в тот момент, когда в базу падает его пакет. Он обходит законы маршрутизации. Спор больше не о том, сломался ли компьютер. Этот человек целенаправленно использует аномалию. Он сидит внутри чужой сети, имеет прямой доступ к файлам и намеренно морочит тебе голову. Это не просто странно, Оля. Это выходит за рамки нормального, и поэтому опасно.

Ольга резко оттолкнулась от парапета. Бутылка в её руке качнулась, темное стекло глухо звякнуло о гранит. В этот момент отметки времени в логах и результаты диагностики не имели для неё никакого значения.

— Перестань препарировать его на байты, — она шагнула навстречу Денису. — Мне всё равно, каким немыслимым маршрутом он отправляет эти письма. Ты за своими логами разучился видеть людей. Он живой. Странный, непонятный, пугающий вас своей скрытностью, но живой! В каждом его тексте больше искренности, чем во всех ваших системных отчетах.

Катя, стоявшая чуть в стороне у спуска к воде, плотнее запахнула шуршащую ветровку. Спорить с технарями имело смысл только при наличии свободного времени и лишнего ящика пива, поэтому она долго предпочитала просто наблюдать.

— Оль, без обид, — Катя покрутила в руках свою бутылку, подцепляя ногтем влажную этикетку. — Но ты вцепилась в буквы на экране. Допустим, он пишет красиво, с душой. Но Денис бьет в верную точку: обычные парни так не шифруются. Они зовут гулять на Петроградку, а не заставляют админов седеть от невидимых звонков. Тебе не кажется, что он просто ведет какую-то свою, очень странную игру?

Денис коротко кивнул. Он с такой силой сжал горлышко «Балтики», что