Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко

Росси меня предупреждала — держись от Ланской подальше. И вряд ли гостья руководствуется исключительно альтруистическими побуждениями. Впрочем, чем мне может навредить поход в «Дом книги»? Действительно, светское мероприятие, да ещё можно модную постельницу вживую увидеть. Ну и книгу с автографом получить, хотя не знаю, буду ли я её читать. Можно поставить на полку и показывать друзьям, если, конечно, таковыми в Питере удастся обзавестись.

Я пожал плечами:

— В общем-то, можно сходить.

— Тогда вот, возьмите, это моя визитная карточка.

Визитка была чёрной с витым золотым орнаментом по краям, и золотыми же буквами были написаны только фамилия имя и отчество, а также всего один номер телефона. Но хотя бы мобильный.

— Если вдруг ваши планы изменятся — то позвоните, чтобы я на вас не рассчитывала. Звонить можете в любое время, кроме ночи. Ночью я обычно сплю.

— Вряд ли я вам позвоню ночью, — успокоил я её, пряча визитку в карман. — А что насчёт дресс-кода? Я имею ввиду это мероприятие в «Доме книги».

— Да какой дресс-код, — взмахнула она тонкой кистью с бордовым маникюром на вполне аккуратной длины ногтях. — Всё не так строго. Но естественно, приходить в рванье и дурно пахнущим не стоит, можете надеть то же, что и сейчас на вас. И я бы на вашем месте сходила в парикмахерскую… Впрочем, можете просто причесться, если вас устраивает такая длина волос.

Ну уж нет! Я, конечно, периодически посещал парикмахера, но коротко никогда не стригся. Да и не так уж я сильно и оброс.

Ланская встала, оправила юбку, застегнула пальто. Снова бросила быстрый взгляд на зеркало.

— Надеюсь, я отняла у вас не слишком много времени. До встречи в воскресенье, я вас буду ждать.

Да что ж она так улыбается… Эдак и неврастеником можно стать. Лучше бы вообще не улыбалась.

Когда провожал гостью, в коридоре навстречу попался Тренькин. Причём, что удивительно, трезвый, хотя в трениках и майке. Пропуская нас, прижался к стенке, и Ланская величественно прошествовала мимо него, даже будто бы не замечая, словно тот был куском штукатурки. Когда же я закрыл за руководителем «Северной Пальмиры» дверь, и двинулся обратно в свою комнату, так и не поменявший местоположения художник прихватил меня за рукав:

— Слышь, Вань, это что за краля? Я ведь её видел как-то, она к соседке покойной приходила несколько лет назад, но не стал спрашивать у Марьи Андревны, кто это к ней шастает.

— Ну да, знакомая Росси, — подтвердил я. — Приходила проведать, в каком состоянии находится комната, не устроил ли я бардак. Вроде придраться было не к чему.

— Гляди ты… А тётка справная, хоть и в возрасте, я бы её в натурщицы взял.

— У вас бы, Эдмунд Андриянович, денег не хватило оплатить её услуги, — хмыкнул я.

— А может мы так бы договорились, натурой. Натурой с натурщицей, — заржал он, демонстрируя зубное редколесье.

Всю неделю у меня из головы не выходила эта встреча. Слабо верилось, что Ланская и впрямь захотела взять надо мной шефство. Не верил я в людскую добродетель до такой степени. Да и, по словам Росси, Ирина Витальевна преследовала явно какой-то корыстный интерес, присматриваясь к зеркалу. И у меня в гостях она то и дело бросала на него взгляды, хоть и старалась это не афишировать. Ланская явно что-то про него знает, возможно, даже то же, что и я. Почему тогда при всех её деньгах не наняла каких-нибудь бандосов, чтобы те после смерти Росси вломились в пустовавшую комнату и не вынесли зеркало? Да и при жизни Марии Андреевны при большом желании можно было провернуть подобный трюк. Что она, эта Ланская, вообще знает о зеркале? Возможно, имеет какое-то неподтверждённые догадки, не более того, и хочет исследовать этот артефакт, но пока не знает, каким образом это сделать?

Пока ответов на эти вопросы у меня не было. И между делом я морально готовился к воскресной презентации, куда всё же решил сходить. Не то чтобы боялся обидеть отказом, просто и самому было интересно стать гостем такого мероприятия. Тем более не так часто появляется возможность увидеть вживую известных писателей.

Ну и нужно было получить более полное представление об авторе. Так что снова скачал «Путь кицунэ», и в течение трёх дней прослушал книгу полностью. На удивление со второго раза вещь зашла. Наверное, помог настрой, тем более я ещё поюзал в сети и нашёл несколько интересных фактов об авторе, которую на самом деле звали Мария Германова. Например, то, что она несколько лет прожила в Японии с родителями — отец у неё был дипломат, и прекрасно владеет японским языком. Ну и заодно английским, как бы уже само собой. А ещё эта сама Маруся Ге в прошлом году развелась с известным бизнесменом Виктором Кузнецовым, который оставил ей помимо трёхкомнатной квартиры в центре Питера ещё и шикарный загородный дом, а также долю своего бизнеса, достаточную, чтобы остаток жизни не испытывать финансовых проблем. «Жёлтые» СМИ писали, что причиной развода, инициатором которого стал Кузнецов, стало якобы то, что супруга бизнесмена за 9 лет семейной жизни так и не смогла забеременеть. Причём у него самого от первого брака имелся уже взрослый сын. В общем, какая-то «Санта-Барбара», ни одной серии которой я не видел, но которая стала чем-то нарицательным.

[1] ПВЗ — пункт выдачи заказов

[2] Кицунэ — мифическое существо-ёкай в японской мифологии и фольклоре, лисица, обладающая сверхъестественными способностями.

Глава 5

В воскресенье перед выходом из дома я побрился, надушился своим, привезённым ещё из Зарыбинска «Guess 1981 Indigo Man», надел выстиранные накануне вечером в машинке джинсы и худи, сверху накинул куртку, на ногти натянул кроссовки, и отправился к «Дому книги», расположенному на углу Невского проспекта и канала Грибоедова.

Что он собой представляет — я уточнил опять же при помощи незаменимой всемирной паутины. Оказывается, это одно из знаковых зданий Санкт-Петербурга. Дом был построен в начале прошлого века для компании «Зингер», производившей швейные машины. В 1919 году здание национализировали, в него перевели магазин «Петрогосиздата», филиалы различных издательств и редакции газет и журналов, целое крыло занимал государственный комитет цензуры. Название «Дом книги» закрепилось в речи горожан по магазину, работавшему в здании с 1938 года.

Идти было недалеко, но погода последние дни стояла мерзкая, с неба сегодня