Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Все мы кому-то подражаем, — сказал я, думая об актерах, карьеры которых еще даже не начались, но которые вдохновляли меня. — Я надеюсь, кто-нибудь в будущем будет подражать уже нам с тобой.

— Было бы славно. Тогда я пойму, что жила не зря.

— В общем… — я поправил прядь на ее лбу. — Сначала становимся известными, а потом думаем о свадьбе?

— Не торопи события, ковбой. Если я узнаю, что ты трахаешься с актрисами за моей спиной, я пристрелю тебя, Джошуа Клейтон, — сказав это, она ткнула в мой лоб пальцами, сложенными пистолетом. — Бэнг-бэнг, как у Синатры. Ты предал мое сердце и красоту тех заливных лугов, что подарила я тебе…

— Это из новой песни?

— Только что придумала, само пришло. Я думаю о том, как ты мне изменяешь, и это вдохновляет меня. И еще приходит рифма, если я думаю, как стреляю тебе в лоб за эту измену.

— Роза, убийство бойфренда навредит твоей карьере.

— Тогда я просто брошу тебя, — сказала она кокетливо.

Мы поцеловались, я крепче прижал Розу к себе, ощущая очередной прилив возбуждения. Она ответила взаимностью. Наш диалог возобновился через несколько часов.

— Мне хорошо с тобой, — томно прошептала Роза, — здесь и сейчас. Мне кажется, мы созданы друг для друга.

Слова Розы повторились в моем сознании — один в один. «Мы созданы друг для друга». Но это сказала совсем другая девушка, с другим голосом, более мягким и заботливым.

Вдруг, в моих мозгах болью отозвалось чужое воспоминание. За одно мгновение я вспомнил об Оклин, своей девушке… Нет, это была девушка Джоша. Они поклялись друг другу в верности, он обещал, что женится на ней, когда вернется из миссии, и затем они переедут в Нью-Йорк. Она тоже хотела жить в большом городе. Джош по-настоящему любил ее.

Я схватился за голову. Боль прокатилась дальше, заполнив череп. Я сжал челюсти. На ум пришло видение, как убили Джоша — от первого лица, это было его воспоминание. Меня отбросило в тот момент.

От удара кулаком в висок я упал на пол, мое тело охватили конвульсии. Но я еще оставался в сознании, когда меня подняли и бросили в ванную чашу. Мир исчез в толще воды, звуки затихли. Я попытался двинуть рукой, но тщетно, тело не слушалось. Попробовал вынырнуть, вдохнуть немного воздуха — бесполезно. Легкие наполнились водой.

В последний миг своей жизни Джошуа подумал об Оклин.

— Джош, что с тобой? Джош!

Я потряс головой. Наваждение прошло. Я лежал на полу, рядом на коленях сидела Роза, смотря на меня глазами, широко раскрытыми от ужаса. Я выдохнул, огляделся, пытаясь понять, где вообще оказался. Вся голова пульсировала, тело ломило. Через пару секунд я вспомнил, кто я и где.

— Что это было? — спросила она. — Как ты себя чувствуешь, ты в порядке?

— Не знаю, — я коснулся виска. Фантомная боль тут же утихла. — Раньше такого не было. Что случилось?

— Ты мычал, как будто бы тебе очень больно, ты держался за голову, а потом, потом ты скатился с кровати на пол. Я так испугалась!..

И тут она не выдержала, заплакала. По ее щекам потекли черные слезы. Я прижал ее к себе, не чувствуя внутри ровным счетом ничего, как будто бы из меня вырвали душу.

* * *

Как и оговаривалось заранее, мы подъехали к Мемориалу Джефферсона у речного берега. На небольшой парковке стоял черный «Шевроле Малибу», рядом курил Джеймс Кларк.

— Клуб называется «Девять-тридцать», это в даунтауне, — сказал я нашему актеру. — Сейчас мы туда поедем, садись на хвост, я покажу дорогу.

— Сейчас не могу. Я хочу навестить отца на Арлингтонском кладбище.

— Сочувствую, — сказал я.

— Спасибо. Насколько я знаю, его убили на Окинаве. Слышали про битву за Окинаву?

— Да. Это «Стальной тайфун» сорок пятого года, — сказал Кристофер.

— Приятно знать, что кто-то еще помнит об этом, кроме меня, — Джеймс плюнул в ладонь и затушил о нее сигарету. Затем метким броском отправил ее в урну. — Ладно. Увидимся на месте, парни, я буду там через час. Только объясните, куда вообще ехать.

* * *

Неподалеку от нашего отеля стояло солидное восьмиэтажное здание — «Атлантик-Билдинг», построенный лет сто назад. Его целиком занимали коммерческие офисы, и спереди фасад выглядел вполне опрятно, а вот сзади — не очень хорошо. Именно с этой стороны располагался клуб, вход в него мы нашли не сразу — дверь терялась среди между витринами бакалеи и алкомаркета. Вывески тоже не было, просто на двери красовалась надпись «9:30» со шрифтом, повторяющим цифры табло электронных часов.

Этот клуб с одной стороны мало чем отличался от предыдущих, но находится в нем было намного неприятней. На входе коридор резко поворачивал вправо, расширяясь и образуя длинный холл с низким потолком, который подпирали чугунные колонны. Собственно, эта комната и была клубом. Сидячих мест нет, как и вентиляции: внутри стоял сырой, немного гнилостный воздух, словно в склепе. Вот только в склепе должно быть холодно, а тут — жарко и душно.

Мы разминулись с доской объявлений, на которой главным событием недели было выступление «Слипстрим Эмоушен», назначенное на этот вечер.

Пока Мартин надевал стабилизатор, музыканты раскладывали оборудование, а Кристофер искал место для микрофона, я болтал с Джеймсом, нашим единственным наемным актером. Мы обсуждали эпизод, как вдруг у наших ног пробежала здоровенная крыса — и умчалась в полутьму у барной стойки.

— Ну и дыра. Но мне хотя бы не стыдно курить здесь, — сказал Джеймс и стряхнул пепел на почерневший бетонный пол.

Концерт прошел отлично. Пришла крайне разношерстная толпа — молодые панки и хардкорщики, стильные любители новой волны с бредовыми, часто экспериментальными прическами, а также ничем не примечательные слушатели. Я даже заметил парочку человек в приличных костюмах, поговорил с одним из них, и он оказался сотрудником Министерства юстиции США. Были здесь и подростки, явно несовершеннолетние, — вышибала на входе рисовал маркером красные кресты на их запястьях, чтобы бармен не наливал им алкоголь.

Когда пришло время, начался концерт. Ритм-машина с нарастающим жестким звуком задала темп танцующей толпе. Суровые синты заставляли чугунные колонны гудеть. Вибрации проникали