Иной путь хищника - Анатолий

Тэо замыкал. Он двигался иначе, чем они: не как боец, а как человек, который чувствует землю. Иногда он останавливался, касался камня ладонью, словно прислушиваясь к чему‑то, и потом кивал: идём дальше.

Через час тропа вывела их на уступ. И Кай остановился.

Перед ними открылся горный хребет, и мир раскинулся внизу, как огромная ладонь, в которой лежало небо. Пики уходили ввысь, белые от снега, подсвеченные закатным золотом. Долины между ними были заполнены туманом, и туман полз между скал, как живое существо, медленное и безразличное. Внизу, где‑то далеко, серебрилась река, тонкая, как царапина на камне. Воздух был таким чистым, что казался не воздухом, а светом, который можно пить.

Кай стоял и смотрел. В его жизни было мало моментов, когда он смотрел не для того, чтобы оценить обстановку, а просто чтобы видеть. Это был один из них.

— Красиво, — сказал он. Слово вышло простое, плоское, но он не знал другого, которое бы вместило то, что он чувствовал.

Итсу встала рядом. Её лицо было спокойным, но глаза блестели.

— Я забыла, что мир может быть таким, — сказала она тихо. — Одиннадцать лет каменных стен. Я думала, что помню. Но память — это одно, а вот это… — она не закончила, просто вдохнула, глубоко, и выдохнула медленно, будто пробуя воздух на вкус.

Тэо остановился чуть позади, давая им время. Он тоже смотрел на горы, но в его взгляде было что‑то ещё: не только восхищение, но и настороженность. Он знал эти горы. Знал, что красота и опасность здесь растут из одного корня.

— Нам нужно идти, — сказал он наконец. — Портал не будет ждать.

Последний участок был самым тяжёлым. Тропа вилась по склону, сужаясь до одной ступни. Справа — стена, слева — обрыв, внизу — туман, в котором не видно дна. Итсу шла уверенно: она не боялась высоты, камни были ей знакомы. Кай тоже не боялся, но каждый его шаг был выверен: носок на камень, перенос веса, проверка опоры. Он двигался как механизм, и это было хорошо, потому что один неверный шаг здесь значил падение.

Тэо остановился на небольшой площадке, едва достаточной для троих. Скала над ней нависала, образуя что‑то вроде крыши. Воздух здесь был другим: плотным, вибрирующим, как будто что‑то невидимое настраивалось, как инструмент перед концертом.

— Здесь, — сказал Тэо. — Портал откроется вон там. — Он указал на стену скалы, которая выглядела как все остальные стены скал в этих горах: серая, потрескавшаяся, ничего особенного. — Через несколько минут.

Кай посмотрел на скалу. Потом на Тэо. Потом на тропу, по которой они пришли.

— Тропа — единственный путь сюда, — сказал он. Не вопрос. Констатация.

— Да, — кивнул Тэо. И в этом «да» было что‑то, что заставило Кая насторожиться. Не страх, но осознание.

— Если кто‑то захочет нас перехватить, — продолжил Кай, — им нужно подняться по той же тропе. Или у них есть другой путь?

Тэо помолчал. Потом ответил честно:

— Рука умеет открывать свои порталы. Короткие, нестабильные, но рабочие. Если они знают координаты…

— Они знают, — перебил Кай. — Мураками видел, куда ушёл портал из лагеря. Два месяца — достаточно, чтобы найти нас. Ты это знал.

Тэо не отвёл глаз.

— Знал. Но надежда не самый плохой компас.

Кай сжал челюсть. Не от злости на Тэо, а от того, что надежда, на которую они опирались два месяца, только что треснула.

— Почему ты не сказал?

— Потому что ты бы не ушёл. Ты бы остался в Камар‑Тадже и ждал, пока они придут туда. А Камар‑Тадж не воюет с Рукой. Ты бы оказался в ловушке между двумя силами, которые не хотят воевать, но не против пожертвовать вами.

Кай посмотрел на Итсу. Она стояла спокойно. Оружия у неё не было, но в её позе было то, что не нуждалось в оружии: готовность. Не к бою, а к тому, что бой может случиться. Она одиннадцать лет жила в клетке и не сломалась. Она не сломается и здесь.

— Сколько у нас времени? — спросил Кай.

— Портал откроется через несколько минут. Но…

Тэо не договорил.

Кай услышал это первым. Не звук, а его отсутствие: ветер стих. Бельё на верёвках в Камар‑Тадже шуршало, а здесь, на этой скале, воздух вдруг замер, как будто кто‑то нажал кнопку паузы. И в этой тишине, там, внизу, на тропе, послышались шаги. Много шагов. Лёгких, быстрых, почти бесшумных. Но не бесшумных достаточно.

— Ниндзя, — сказал Кай. И слово прозвучало не как диагноз, а как приговор.

Они появились из‑за поворота тропы, как тени, отделившиеся от скалы. Четверо. Чёрные одежды, маски, короткие клинки. За ними — ещё двое. И ещё. Кай считал быстро: восемь, нет, десять. Десять бойцов Руки на узкой тропе, которая вела к площадке, где не было ни укрытий, ни пути назад. Только обрыв и стена.

И за ними, последним, неспешно, шёл человек, который не был ниндзя. Высокий, в тёмно‑красном халате, с лицом, которое Кай узнал мгновенно: плоские, холодные глаза, шрам через левую щёку, тонкие пальцы, которые когда‑то держали его за подбородок и говорили: «Ты будешь моим лучшим оружием».

Мураками.

— Ну вот, — сказал Мураками, и его голос был ровным, почти ласковым. — Два месяца. Я думал, ты побежишь дальше. Но ты остановился. Решил, что в безопасности. Это твоя ошибка, Кай. Ты всегда останавливаешься слишком рано.

Кай не ответил. Он уже двигался. Мышцы помнили то, чему его учили пять лет, и тело работало без разума: шаг вбок, чтобы прикрыть Итсу, рука к поясу, где был единственный нож, который он забрал из Камар‑Таджа. Не оружие — инструмент для резки верёвки. Но в его руках он стал чем‑то большим.

— Тэо, — сказал Кай, не оборачиваясь. — Сколько?

— Полминуты, — голос мага был напряжённым, но ровным. Он уже стоял у скалы, руки прижаты к камню, и в его ладонях что‑то мерцало, как искры под кожей. — Может, меньше. Мне нужна полминуты.