Иной путь хищника - Анатолий

— Бежим!

Он рванул к порталу, волоча её за собой, и в этот момент Мураками ударил снова. Тень метнулась через всю площадку, как бич, и Кай почувствовал, как она полоснула по спине, ниже лопаток. Ноги подкосились. Он упал, увлекая Итсу за собой, и они покатились по камню, к краю площадки, к свету портала.

Ещё четверо ниндзя бежали к ним. Мураками шёл следом, и в его руке собиралась тень, чёрная, плотная, как сгусток ночи.

— Встань, — прошептала Итсу. — Сынок, встань.

Кай встал. Не потому что мог. Потому что должен был. Ноги не держали, рёбра горели, спина была мокрой от крови, но он встал, потому что если упадёт сейчас, то упадёт навсегда. Он подхватил Итсу, забросил её руку себе на плечо и пошёл к порталу. Не побежал. Пошёл. Потому что бежать уже не мог.

Первый ниндзя догнал его в трёх шагах от портала. Кай не оборачивался. Он просто опустил плечо и ударил назад, локтем, вкладывая в удар всё, что у него осталось. Хруст. Крик. Ниндзя отлетел.

Второй замахнулся клинком. Кай повернулся, принимая удар на предплечье. Клинок рассёк кожу до кости, и рука повисла, но он был уже у портала, уже чувствовал его тепло на лице, и оставался один шаг, один…

Тэо стоял у скалы, и свет из его ладоней начал тускнеть. Кровь текла по его спине, по ногам, собираясь в лужу у камней. Но он держал. Держал портал, который вёл в место, где люди не стареют. Держал дверь, через которую двое — женщина и мальчик, которых он знал два месяца, — могли начать новую жизнь.

— Тэо, идём с нами! — крикнул Кай.

Тэо покачал головой. Не печально. Спокойно.

— Кто‑то должен закрыть дверь за вами, — сказал он. — Чтобы они не прошли.

И в этот момент Мураками бросился к порталу, и тень в его руке взвилась, как змея.

Тэо повернулся к нему. Последний раз. Его руки оторвались от скалы, и свет портала вздрогнул, но не погас. Тэо поднял ладони, и из них вырвалось то, что Кай видел только в его глазах: тепло. Не огонь, не молния, а простое, ровное тепло, как от чашки чая, которую тебе протягивают утром.

Тень Мураками встретила этот свет, и на секунду мир замер. Две силы, чёрная и золотая, столкнулись на узкой скальной площадке, и камень под ними треснул.

Тэо не был бойцом. Он был целителем, учителем, человеком, который просто жил и по мере сил помогал жить другим. Но в эту секунду он был сильнее, чем все ниндзя на этой скале, потому что он отдавал всё. Не ради победы. Ради того, чтобы двое прошли через дверь.

Свет вспыхнул, яркий, как солнце, и Мураками отшатнулся, закрывая лицо. Тень рассеялась. Ниндзя попадали, ослеплённые.

И Тэо упал. На колени, потом на бок. Свет в его ладонях погас. Но портал не закрылся. Он держался, дрожащий, сжимающийся, но живой, — потому что Тэо вложил в него последнюю искру, всё, что у него было.

Кай не помнил, как он шагнул в портал. Он помнил только тепло, которое окутало его, и свет, который был везде, и руку Итсу в его руке, и ощущение падения, которое не было падением, а было чем‑то вроде полёта.

А потом был холод. Резкий, горный, настоящий. И под ногами был камень, но другой, не серый, а тёплый, с золотистым отливом. И воздух, который пах чем‑то незнакомым: травами, дымом, и ещё чем‑то, для чего у Кая не было слова. Не магия. Жизнь. Чистая, неразбавленная, плотная.

Они были в Кунь‑Луне.

Кай стоял на коленях, прижимая Итсу к себе. Кровь из его ран смешивалась с её кровью, и камень под ними краснел. Он не чувствовал боли. Не потому что её не было, а потому что всё тело было одним большим «горит», и отдельные очаги терялись в общем пожаре.

Портал за их спинами дрожал, сжимался. Сквозь него ещё был виден свет заката на скале, и тени, которые двигались там, ниндзя, Мураками, и тело Тэо, лежащее у стены, с лицом, повёрнутым к порталу, с улыбкой, которая ещё не успела остыть.

Портал схлопнулся. Тихо, без звука, как выдох.

Кай закрыл глаза. Он хотел сказать что‑то. Спасибо. Прости. Что‑нибудь. Но горло не слушалось, и слова были где‑то далеко, за пределами тела, которое отказывалось работать.

Итсу дышала. Тяжело, неровно, но дышала. Её рука всё ещё лежала на его плече, и пальцы слабо сжимали ткань его рубашки. Жива.

— Мам, — прохрипел он. — Ты…

— Тихо, — прошептала она. — Береги силы.

Он хотел ответить, что у него нет сил, что всё, что было, отдано, потрачено, выжжено. Но тут услышал шаги.

Не ниндзя. Не Мураками. Шаги были другие: тяжёлые, размеренные, уверенные. Шаги человека, который шёл не торопясь, потому что привык, что мир ждёт его.

Кай открыл глаза.

Перед ним стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в простых одеждах, которые не выглядели ни богатыми, ни бедными. Лицо было не молодым и не старым, как будто возраст потерял над ним власть. Глаза — тёмные, спокойные, внимательные. В руках — посох, простой, деревянный, но Кай каким‑то чутьём, которое не было ни зрением, ни слухом, знал: это не просто палка. Это оружие.

Мужчина смотрел на них. На окровавленного мальчика, который прикрывал собой раненую женщину. На кровь на золотистом камне. На закрытый портал, за которым остался мёртвый маг.

— Интересно, — сказал мужчина. Голос был низкий, ровный, как горный ветер. Не враждебный, но и не дружелюбный. Оценивающий. — Рука вас преследовала до самой двери. А вы всё равно вошли.

Кай попытался встать. Тело не послушалось. Он упал обратно, и мужчина чуть наклонил голову, наблюдая.

— Не двигайся, — сказал он. Не приказ. Совет. — Вы ранены. Оба. Если будете двигаться, потеряете больше, чем нужно.

Кай посмотрел на него снизу вверх и спросил то, что должен был спросить:

— Кто вы?

Мужчина поставил посох на камень. Легко, как будто опирался на него не первый год и не последний.

— Я