Полукровка 1-5 - Василий Горъ

траекторию и посмотрим, чему вас научили в ИАССН. Кстати, штрафные очки за столкновения будут визуализироваться… на самом первом этапе. А потом начнут сказываться на управляемости. В общем, скучно не будет…

Маршрут мы сгенерировали приличный, поэтому первые десять минут я прослушивал поздравления, копировал в отдельную папку те фрагменты, которые стоило показать девчатам, а на некоторые послания отвечал. Закончив с этим делом, вытребовал у Завадской запись работы ее подопечной во время выхода на струну, вдумчиво проанализировал, пришел к выводу, что Маша поймала «технику двойного назначения» чуть-чуть лучше, и определился с желательным коэффициентом сопряжения следующей тренировочной струны. А потом «вернулся» в пилотский интерфейс, посмотрел, что творила Костина в мое отсутствие, счел, что могло быть и похуже, поскучал еще порядка шести минут и дал команду забить на управление:

— Летим по инерции и внимательно слушаем меня. В принципе, летаете вы достаточно осмысленно. Ты, Даш, заметно увереннее, чем Маша, но только за счет того, что проучилась в академии значительно дольше. Кстати, как бы не треть появившихся рефлексов наработана за время практических занятий под нашим чутким руководством, а еще процентов пять-семь позаимствованы из программы экстремального пилотажа. Поэтому у меня появились вопросы к преподавателям ИАССН. Впрочем, задавать их я не буду, чтобы не делиться наработками своего покойного дяди и своими личными. Поэтому пройду эту трассу так, как считаю правильным, а потом мы повторим эксперимент…

Показал. Подождал, пока дамы выплеснут эмоции. И загрузил:

— Да, на первый взгляд, активное маневрирование на военном корабле — это полный и законченный идиотизм, так как противокорабельные ракеты все равно намного быстрее и маневреннее. Но, по статистике, при использовании «обманок» во время движения по прямой и с постоянной скоростью на бортах типа нашего боевые части ракет сходят с курса с вероятностью в тринадцать-четырнадцать процентов. А при правильном активном маневрировании шанс сброса такого «хвоста» повышается до восьмидесяти двух-восьмидесяти пяти процентов.

Само собой, есть и другие способы применения этого навыка, но о них мы поговорим как-нибудь потом, а сейчас попробуем пройти ту же трассу чуть поэнергичнее и с визуальными эффектами от столкновений…

Я терроризировал девчонок пилотажем на протяжении полутора часов и вымотал до состояния нестояния. Потом синхронизировал «Наваждения», прыгнул в точку системы, выбранную от балды, состыковался с бортом Кары и пригласил «ее экипаж» к себе. После того, как опустил аппарель, обратил внимание, с какой «легкостью» с кресла поднимается Костина, и понял, что перестарался. Поэтому извинился и был прощен:

— Да, руки трясутся от перенапряжения, ноги — от слабости, но я летала намного осмысленнее, чем раньше…

Как вскоре выяснилось, Дашу плющило в том же стиле. Поэтому они с Мариной перебрались в наш трюм раза в два медленнее, чем должны были. И до моей каюты плелись целую вечность. Но стоило зазеленеть пиктограмме, показывающей наличие или отсутствие атмосферы, как Темникова избавилась от шлема, стянула скаф и верхний слой компенсирующего костюма, качнулась ко мне и радостно заверещала:

— Ура, сейчас меня будут тискать!!!

Я рассмеялся, заключил ее в объятия, потом подхватил на руки, раз пять подкинул к потолку, снова обнял и поцеловал в лоб. Увидев, как округлились глаза двух других девчат, понял, что попал. Поэтому добровольно повторил все то же самое с Костиной. А Завадскую еще и не отпустил — развернул к себе спиной, обнял и, посмотрев на Ослепительных Красоток, решил ждать их вердиктов молча.

— Хорошо, но мало… — авторитетно заключила Даша, сверкая искорками сдерживаемого смеха в глазах.

— Ты забыла определение «очень»! — деловито уточнила Маша: — «Очень хорошо, но очень мало…»

Потом посерьезнела и спросила, сколько времени мы будем отдыхать.

— Часа два… — ответил я, правильно истолковал ее следующий взгляд и добавил: — А потом просканируем систему в два корабля и прыгнем к зоне перехода с коэффициентом сопряжения от двух целых двух десятых до двух целых тридцати пяти сотых.

— Не жестковато? — осторожно спросила Темникова и подставила под подначку Марины меня:

— Жестковато. Но Тор — парень справедливый. А значит, затискает нас еще энергичнее…

Глава 10

31 мая 2470 по ЕГК.

…В ночь с пятницы на субботу Маша затянула наше «Наваждение» на струну с коэффициентом сопряжения два-сорок четыре. Да, с пятой попытки, зато без моей помощи. И пусть вымоталась до предела, зато почувствовав, что мы в гипере, аж засветилась от счастья.

— Умничка! — похвалил ее я, реанимировал Феникса, перевел корабль в зеленый режим, отстыковался от кресла, встал, опустился на корточки перед Костиной, оперся предплечьями на ее колени и задал вопрос на засыпку: — Чем вас порадовать за это достижение?

— Ты думаешь, что в этот раз все получится и у Даши? — вымученно спросила она.

— Я уверен, что у нее получится! — твердо сказал я. — А в этот раз или в следующий — не имеет значения, ведь мы будем прыгать по этой струне до тех пор, пока она не покорится и Темниковой.

Ей мгновенно полегчало, поэтому во взгляде появились чертики:

— Тогда… тогда свози нас поплавать в ночном океане в какой-нибудь жуткой глухомани!

— «Вас» — это тебя, Дашу и Марину? — на всякий случай уточнил я, и девчонка кивнула три раза подряд:

— Да!!!

— Свожу… — пообещал я, посмотрел на таймер, показывавший расчетное время выхода «Наваждения» Завадской в гипер, помог блондиночке встать и первым вошел в лифт.

Сообщение с «докладом» наговорили уже из каюты. Потом сняли скафы, затолкали в шкафчики, послонялись по каюте минуты три, дождались ответа, врубили воспроизведение и вслушались в голоса девчонок.

Первые секунд тридцать они захваливали Костину и требовали ее как следует поощрить. А потом Темникова развела руками и виновато вздохнула:

— Ну, а мне похвастаться нечем: Марина скорректировала мои действия