Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

К ее удивлению, Чеслава покаянно вздохнула.

— Зато нынче хорошо понимаю, отчего Звенислава Вышатовна тревожилась и тебя с Любавой распекала днями и ночами, — сурово припечатала она. — Ты тоже скоро поймешь. Обожди, пока подрастет Ранхильд.

При имени матушки сердце Яромиры вновь кольнуло — в какой уже раз.

Княгиню Звениславу она нашла на женской стороне терема, в просторной горнице. Там же свиделась и с женой Крутояра Радмирой и маленькой княжной Мстиславой, которая при бабке и матери возилась на полу на меховой шкуре с деревянным коньком.

Когда только дошли до Вестфольда вести о смерти князя Ярослава, за мать Яромира переживала шибче всего. Извелась вся, пока представляла, каково ей было проститься с мужем. На Харальда смотрела и еще пуще слезами заливалась. Боялась, как бы матушка не взошла следом за отцом на костер.

Потом Крутояр расскажет ей, что Ярослав жене это строго-настрого запретил. Велел силой удержать, коли нужда будет. Таков был его последний княжеский приказ. Но силой удерживать не потребовалось. Уж в последний раз Звенислава мужу не стала перечить.

Нынче же, поглядев на матушку, Яромира наконец успокоилась, и железные тиски, сжимавшие тревогой сердце, чуть ослабили свою хватку. Сын, невестка, сестра Рогнеда и воительница Чеслава присматривали, чтобы у княгини Звениславы всегда находилось какое-нибудь дело али занятие. Сидеть на скамье да тосковать ей никто не позволял. А уж в огромном тереме да среди многочисленной родни найти что-то, чтобы отвлечь ее от горестных дум, было несложно.

— Мирошка, — заметив ее в дверях, княгиня Звенислава поднялась со скамьи и протянула к дочери руки, назвав детским прозвищем.

У Яромиры вновь защипало в носу. Но такой уж выдался нынче день, глаза все время на мокром месте. Столько слез она за всю зиму не пролила, как за сегодня.

* * *

Вечером в тереме устроили пир. Утром Яромира сходит на огромный курган, сложенный в честь ее отца. Но это — утром. А нынче же в малой гриднице собрались ближники князя Крутояра и его родичи.

Воительница Чеслава сидела подле мужа, воеводы Буривоя. Рогнеда Некрасовна — подле Стемида, который давным-давно служил наместником в Новом Граде. На Ладогу он приехал и задержался, поддавшись уговорам жены, которая не хотела оставлять сестру в это тяжелое для нее время.

Был здесь и воевода Горазд с семьей.

И — что особенно порадовало Яромиру — Вечеслав, которого язык не повернулся бы назвать Вячко. Совсем недавно он стал сотником при княжеской дружине. Его старший сын, названный в честь деда Будимиром, не сводил с ее Рагнхильд пристального взора. И это заставляло жену конунга и улыбаться, и грустить одновременно.

Когда-то и ее собственная история началась схожим образом.

— За конунга из Вестфольда и его жену, мою сестру, княжну Яромиру! — Крутояр поднялся на ноги и вскинул зажатую в руке чарку.

— За конунга из Альдейгьюборге! — Харальд также встал со скамьи и взмахнул своей чаркой.

Потом склонился и крепко поцеловал жену в уста.

Зардевшаяся Яромира сидела между мужем и братом и улыбалась. Князь Ярослав ушел в чертоги Перуна, но оставил наследие, которое будет жить после него.

Глубоким вечером, когда были рассказаны и пересказаны все вести, когда обо всем было переговорено но дюжине раз, они разошлись из-за столов. Когда Яромира за руку с дочерью вышла наружу из гридницы, то заметила, что муж и сын стояли в паре шагов от крыльца и о чем-то негромко говорили.

Она услышала, как Харальд сказал.

— Спроси у матери.

Рагнар же воспрял духом. Матушка не отец, она не откажет.

— Мама, дозволь я с отцом стану ночевать на драккаре? — сын подбежал к ней, умоляюще заглянув в глаза.

И впрямь, как она могла отказать?

Яромира посмотрела на дочь.

— Ты тоже хочешь?

— Я⁈ — вскинулась Рагнхильд почти испуганно. — Нет! Ты же обещала мне баснь сказать про украденную княжну.

Рагнар насмешливо фыркнул. Он никак не разумел, как можно променять качавшуюся палубу драккара, пропахшую солем и морем, на какие-то сказания?..

Подошедший со спины отец, положив тяжелую ладонь на светлую, вихрастую макушку, заставил его оборвать фырканье. Но глаза Харальда смеялись, когда он посмотрел на жену.

— Что это за баснь такая-то?

Яромира поджала губы, с трудом удержавшись от улыбки.

— Это баснь про княжну, которую разбойники украли из терема ее батюшки. А потом она встретила своего лю́бого, и он спас ее от морского чудовища.

— А потом⁈ — с горящим взглядом требовательно спросила Рагнхильд.

— А потом они стали мужем и женой. У них родились дети…

— Фу, — Рагнар вновь фыркнул. — Лучше бы потом, мама, этот твой конунг отправился убивать морских чудищ!

Он так и не уразумел, отчего отец и мать одновременно рассмеялись и посмотрели друг на друга. Харальд подхватил мальчишку на руки и перебросил через плечо, и Рагнар тотчас воспротивился. Он уже не малец!

— Погоди, сын, — сказал ему отец, который никак не мог отсмеяться. — Погоди, пока ты не встретишь свою княжну. Вот потом я на тебя погляжу!

Харальд пошел вниз по холму к берегу, держа на плече упиравшегося сына, и его смех еще долго звучал на подворье ладожского терема.

Виктория Богачева

Травница и витязь

Пролог

Он тащил на хребте княжича и чувствовал, как потяжелела и набрякла кровью рубаха на спине.

Если бы только это была его кровь...

Он стиснул зубы и встряхнулся, перехватив Крутояра за руку. Идти было тяжело, ноги заплетались и не слушались, но он упрямо продирался сквозь осенний лес. Опавшая листва хрустела под ногами, ветер трепал ставшие золотыми кроны деревьев, и лучи закатного солнца падали на пожухлую траву. В иное время он бы непременно задрал голову и полюбовался.

Но не нынче.

— Княжич... — позвал хриплым, обессиленным голосом.

Он не слышал даже его стонов, и от одной мысли по хребту волна за волной проходила ледяная дрожь.

Князь его убьет.

Да что там.

Прежде он сам себя убьет.

— Ты...

Он едва не взвыл от радости, услышав тихое бормотание Крутояра. Забыл под ноги глядеть и тотчас за это поплатился: споткнулся и едва не полетел в овраг.

—... ты... прав был... не стоило идти на секача... — собравшись с силами, кое-как выдавил княжич.

— Вестимо, был прав, — хмыкнул десятник княжеской дружины Вечеслав, одурев от радости.

— Коли помру... — вновь