"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

рассрочку выстроим, а расплатится с нами завод уже готовой медью: честно говоря, мне и самому жалко от бельгийцев медь возить и мы сами хотели бы свою медь оттуда получать. У вас в Госплане какие-то проекты завода есть уже?

— Пока нет, но если вы в такой работе заинтересованы… думаю, что к началу марта предварительный проект мы получить уже сможем.

На самом деле медь (из Конго, конечно, бельгийцы ее к себе оттуда и привозили) была в значительной части «прикрытием» перевозок урана. Уже лежащие на складах запасы удалось вывезти с помощью «греческой» пароходной компании «в Бразилию» (а пароходы бывшего контрабандиста, сменив по пути название, вместо Бразилии оказывались в Мурманске), но с прямыми поставками из Конго такой способ оказывался слишком уж ненадежным и мог вызвать нехорошие подозрения у продавца — а так все понятно: деньги — в Бельгию, медь — в Россию. А уран просто «попутным грузом» довозили до Антверпена, там перегружали на бразильский пароход…

Поэтому, по крайней мере пока, Лаврентий Павлович отказываться от «бельгийской» меди не собирался — тем более, что в разговоре с Глебом Максимилиановичем он все же слегка прибеднялся. На самом деле НТК, конечно, всю эту медь самостоятельно перерабатывал — однако полученный в результате «переработки» медный провод (главным образом в двойной полиэтиленовой изоляции) шел на стройки не одного лишь НТК. Но все же Кржижановский был прав: меди стране не хватало — впрочем, список того, чего в СССР не хватало, мог бы поместиться в несколько томов энциклопедического формата…

Зато было и то, что в стране уже имелось в достатке. Например, еще в начале декабря тридцатого года в Клину заработал новенький подшипниковый завод (и Лаврентий Павлович лишь удивлялся, отчего при его упоминании на лице Старухи расплывалась широкая улыбка). Завод был, как и большинство «опытных заводов НТК», довольно небольшим, но его продукции хватало и на все три «собственных» автомобильных завода Комитета, и на нужны завода электрических машин. И товарищ Берия тихо радовался тому, что ВСНХ не потребовал «срочно увеличить его мощность»: в Москве уже год как строился ГПЗ-1, на который и возлагались надежды на обеспечение страны этими незамысловатыми, но весьма трудоемкими в изготовлении изделиями. Однако радовался он тихо, а негодовал «громко», и не только по поводу ГПЗ:

— Я почему-то все чаще жалею о том, что взял со Старухи обещание эту отраву не делать больше. У меня складывается впечатление, что Орджоникидзе с Куйбышевым соревнуются, кто больше валюты выкинет напрасно.

— С чего бы это у тебя такие мысли возникают?

— А вот взять хотя бы первый ГПЗ, который уже полтора года как строится.

— Он еще не строится, его строительство запланировано начать только в марте.

— А денег на него уже сколько потрачено? Обрати внимание: проект завода опять заказали Кану — то есть снова наняли самого дорогого промышленного архитектора Америки. И заплатили ему денег, как будто он этот проект лично составил!

— А что не так?

— У Кана в архитектурном бюро всего двадцать четыре человека работают, включая его самого. И вот это бюро для СССР спроектировало — ты только подумай! — уже почти полторы сотни заводов. То есть они выдают по одному проекту в неделю! Двадцать четыре человека за неделю проектируют огромный завод! А у нас, допустим, тот же ГАЗ проектировала команда из восьми архитекторов — это если студентов считать, но не считать сотню только чертежников и прочих вспомогательных работников — и работу сделала эта группа за четверть цены от проекта Нижегородского автозавода. И само строительство обошлось втрое дешевле. Вот только ГАЗ уже год как работает, а как насчет автозавода в Нижнем?

— Хочешь забрать ГПЗ в НТК?

— Не хочу. В НТК своих проектов хватает, что мне вздохнуть иной раз некогда. Но вот ставленников Орджоникидзе я бы с этого строительства заранее убрал, а то с ними и завод будут несколько лет строить, и продукцию он хорошую очень нескоро выдавать начнет. Да еще и Старуха начинает истерики закатывать…

— Может, ее замуж отдать?

— Я бы отдал… но идти туда, куда она меня послала после такого предложения, мне что-то не очень хочется. Да и рановато ей еще, семнадцать недавно исполнилось… а истерики она по иному поводу закатывает. И даже не так, она меня до истерики доводит по разным поводам. Заводы, видите ли, у нас медленно стоятся… и опытные сельхозпредприятия. Алюминия ей не хватает…

— Она же вроде сама валюты зарабатывает столько, что уж алюминия на опыты купить может не задумываясь.

— У нее поговорка постоянная, по любому поводу использует: «поддержим отечественного производителя». Выдала обоснование какое-то, что для того, чтобы алюминий правильно, по ее мнению, производить, нужно в электролизерах ток держать не меньше ста пятидесяти килоампер. А у нас всего сорок пока…

— Это где это «у нас»?

— Да на опытном заводе, там алюминий для Керченского завода делается, чтобы сталь раскислять, ну и для ее ядохимиката, которым зерно от вредителей в хранилищах защищаться должно. Этот ядохимикат она пока просто из боксита делает, но, говорит, из металла дешевле получится и быстрее. Но не получается, все, что сейчас производится, идет сталеварам в Керчь…

— Ты со своим НТК меня когда-нибудь с ума сведешь! Мы тут мечтаем на Волховской ГЭС завод алюминиевый пустить, а у тебя, оказывается, уже производство налажено… а зачем нужно сто пятьдесят килоампер?

— Старуха говорит, что экономика должна быть экономной. Там сколько-то тока уходит на нагрев электролизера, причем уходит одинаково независимо от его мощности. И если сейчас на нагрев тратится две трети электричества, то при таком токе на нагрев уйдет чуть больше десяти процентов. И на тонну металла протратится не сорок пять мегаватт-чесов, а всего пятнадцать.

— А почему же…

— А потому что те, кто завод на Волхове проектирует, говорят, что «американцы так не делают». Я же говорю: хочется мне снова у нее отравы попросить для команды товарища Орджоникидзе…

— Не надо. А вот мне, думаю, со Старухой все же стоит познакомиться. Не из-за отравы…

— Сейчас, боюсь, не получится. То есть всерьез поговорить с ней не получится. Она только о грядущей засухе и думает, а если что-то другое у нее спрашиваешь, то впечатление складывается, что со стенкой говоришь: она просто тебя не слышит.

— И как тогда она вообще с людьми-то общается?

— Да она мало с кем вообще