"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Она сидела перед монитором, на котором застыл открытый файл, словно дожидаясь своего часа. Нова закрыла дверь и встала у стола. Садиться она не стала — напряжение не позволяло расслабиться.

— Ты обещала подробности, — напомнила она.

Лин молча кивнула и развернула экран так, чтобы Нове был виден каждый символ.

— Это всё, что мне удалось выудить из их архивов, — произнесла она. — Сведения обрывочны. Капитолий не склонен документировать судьбы политических узников, предпочитая стирать их следы. Но кое-что всё же нашлось.

На экране открылось досье. Сверху была прикреплена фотография. Маркус Эллис.

Нова замерла, не сводя глаз с лица брата, которого не видела два долгих года. Снимок для документов был скверного качества: резкий технический свет делал черты лица плоскими, а выражение — бесстрастным. Но это был он.

Те же знакомые черты, те же серьезные темные глаза и упрямая линия челюсти. И шрам над левой бровью — след от падения с дерева в далеком детстве.

Нова до мельчайших деталей помнила тот день. Помнила, как несла его, маленького и захлебывающегося плачем, домой. Как сама накладывала швы — мать была на смене, а отца уже не было в живых. Шесть аккуратных стежков. Пока она шила, он не проронил ни звука, лишь до боли сжимал её ладонь. Храбрый. Он всегда был до безумия храбрым.

— Взят под стражу два года и три месяца назад, — монотонно читала Лин. — Одиннадцатый дистрикт. Обвинение: участие в незаконных собраниях, подстрекательство к бунту, хранение запрещенных материалов.

— Ложь, — отрезала Нова. Голос её был сух и тверд. — Он никогда не состоял в подполье. Он был просто учителем.

— Я знаю, — Лин прокрутила текст вниз. — Но в подполье была ты. И они об этом знали. Его арестовали лишь для того, чтобы выманить тебя.

Нова стиснула зубы. Она знала это и раньше, чувствовала кожей, но услышать это подтверждение вслух было почти невыносимо. «Это моя вина. Он гниет в застенках из-за меня».

На экране мелькали сухие строки протокола ареста: дата, точное время, место. Имена миротворцев и показания свидетелей — соседей, которые безучастно наблюдали за тем, как его уводят. Никто не посмел за него заступиться.

Нова до мельчайших подробностей помнила тот день. Помнила, как страшная весть настигла её. Помнила своё безумное желание сорваться с места, вернуться и вырвать его из лап Капитолия. Её тогда удержали — буквально, силой, не давая совершить роковую ошибку. Ей твердили, что это чистое самоубийство, что в одиночку она ничего не добьется, а Маркус никогда бы не принял её гибель в качестве платы за свою жизнь.

Она понимала, что они правы. Но осознание истины не приносило облегчения.

— Каков был маршрут этапирования? — Сначала — местный централ. Спустя три недели его перевели в «Стоун», — Лин открыла следующий документ. — Третий подземный уровень. Блок «С». Камера номер сорок семь.

— Блок «С»... Какое у него назначение?

— Там содержат особо ценных специалистов. Тех, из кого нужно вытянуть сведения любой ценой. Или тех, чью волю хотят подавить окончательно, чтобы использовать в своих интересах.

Нова не отрывала взгляда от номера: сорок семь. Всего две цифры на холодном экране, за которыми скрывались два бесконечных года жизни её брата.

Лин пролистала документ и задержалась на одной из страниц.

— Протоколы допросов, — негромко произнесла она. — Последняя запись датирована тремя месяцами ранее. Статус: «Интенсивное воздействие, результат частичный».

— Что скрывается за этой формулировкой? — Это значит, что его пытались сломить всеми доступными способами. Но до конца он не сдался.

«Интенсивное воздействие». Изящный эвфемизм для той запредельной жестокости, что творится в застенках. Нова слишком хорошо знала, как выглядят результаты таких «бесед»: искалеченные тела, которые больше не подчиняются хозяину, и выжженные души тех, кто вернулся из подвалов лишь тенью самого себя.

Она представила Маркуса. Своего младшего брата, который до двенадцати лет зажигал свет перед сном, боясь темноты. Который безутешно рыдал, когда их старая собака издохла. Который мечтал лишь о том, чтобы учить детей грамоте в сельской школе.

И вот он — в камере, в вечном сумраке, один на один с теми, для кого причинение боли — ежедневная рутина. Два долгих года.

— Есть что-то еще? — голос Новы звучал ровно, но этот самоконтроль давался ей ценой колоссальных усилий. Лин лишь печально качнула головой.

— Только статус. По состоянию на три месяца назад — жив. Это всё, что есть в системе.

— Три месяца — слишком долгий срок для такого места.

— Да.

В комнате воцарилось тяжелое, давящее молчание. Нова не отрывала взгляда от фотографии, всматриваясь в лицо брата, запечатленное два года назад. Каким она увидит его завтра — и увидит ли вообще? Будет ли он похож на того юношу со снимка? Она не знала.

Может быть, он всё еще дышит. А может, его сердце давно остановилось. Но она пойдет туда. Обязательно пойдет. Чтобы вырвать его из ада, если это еще возможно, или хотя бы встретиться лицом к лицу с правдой.

— Зачем ты открыла мне это сейчас? — внезапно спросила Нова. — Могла бы выждать до начала операции. Предоставить данные уже на месте.

Лин посмотрела на нее с несвойственной ей мягкостью.

— Потому что ты обязана знать всё заранее, — ответила она. — Чтобы успеть принять это. Чтобы… — она сделала паузу, — чтобы не позволить чувствам взять верх в решающий момент.

— Ты полагаешь, я не справлюсь с собой?

— Я полагаю, что он — твоя семья, — Лин подбирала слова с предельной осторожностью. — Два года ты жила с мыслью, что он погиб или переносит нечто худшее, чем смерть. Встреча с ним — каким бы он ни стал — будет ударом. Возможно, слишком сокрушительным, чтобы ты могла оставаться хладнокровным профессионалом.

Нова порывалась возразить. Хотела заявить, что она прежде всего солдат, что эмоции никогда не встанут на пути долга и она с честью выполнит свою задачу. Но в глубине души она понимала: Лин права. Увидеть Маркуса — живого или мертвого, сохранившего рассудок или окончательно сломленного — будет невыносимо больно. Эта боль могла сбить с ног, ослепить. И если это случится в ту секунду, когда жизнь всей команды будет зависеть от её твердой руки…

— Благодарю, — наконец произнесла Нова. — За то, что не стала лгать. —