"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

В какой-то момент, заметив его взгляд, Вячко остановился.

— Будешь? — спросил, и Крутояр кивнул, хоть и знал, что назавтра горько пожалеет о своем решении, когда будет болеть избитое и натруженное тело.

После первого удара, расколовшего бревно пополам, княжич ощутил, как внутри словно оборвался тетива. После второго оборвалась еще одна. Каждый раз, как под ноги падали новые колья, он чувствовал, как ему становилось легче. Уходила царившая на душе злость, выплескивалась ярость, которая терзала сердце, исчезал гнев, но заместо них появлялось сожаление.

«Завтра пойду и повинюсь», — думал он, сдувая упавшие на глаза волосы и чувствуя, как по вискам стекает пот.

Крутояр почти закончил с дровами, когда в забор, которым была обнесена изба, поскребся еще один нежданный гость. Вячко только закатил глаза, первым разглядев меньшого брата своего взмыленного воспитанника, княжича Мстислава. Тот скользнул на небольшое подворье, прижимая к груди какой-то сверток.

Заметив брата, Крутояр с досадой отложил топор. И вновь в лицо ударил стыд. Он ведь осерчал на него за то, что тот отправится с отцом в Великую степь.

— Я тебе рубаху принес, — сказал Мстислав, топчась на месте под насмешливым взглядом Вечеслава. — Мне воительница Чеслава как сказала, что ты с батюшкой повздорил, и он тебя из терема прогнал, я сразу же сюда.

— Не прогнал, — пробормотал Крутояр, пряча от брата вспыхнувшее лицо. — Велел не ночевать, чтобы мать не тревожить. Давай сюда рубаху, — он подошел и протянул руку, и Мстислав с готовностью сунул ему мягкий сверток.

— Я не просил его, чтобы меня вперед тебя взял, — прошептал, чтобы лишь старший брат услыхал.

Прежде Крутояр мыслил, что шибче покраснеть уже не выйдет, но в том он ошибся.

Вышло.

И вроде не девка, чтобы от любого слова вспыхивать, но стыд жег лицо, и никакого слада с этим не было.

— Я о таком и не мыслил! — поспешно солгал он, и оттого вышло грубее и резче, чем следовало.

Мстислав выдохнул и заметно повеселел.

— А может, я здесь вместе с тобой переночую? Я и в клети могу, — и он с надеждой уставился на Вечеслава, но тот лишь постучал себя ладонью по лбу.

— Ты думай, что говоришь, — присоветовал строго. — Ступай-ка в терем, княжич, пока я тебя не взялся учить.

Улыбка стекла с губ Мстислава, и он пригорюнился. Потом бросил на старшего брата еще один озорной взгляд, махнул Вячко рукой и заспешил обратно к забору.

Проводив его взглядом, кметь вздохнул.

— Все, спать, — велел и отобрал у Крутояра топор.

Травница I

Ближе к рассвету она вновь проснулась от страшного сна, который приходил к ней каждую седмицу вот уже почти четыре зимы. Под осень, как нынче, болело особенно сильно.

Тогда тоже была осень...

Тихо, чтобы не разбудить спавшего рядом брата, она слезла с полатей над печкой и бесшумно спрыгнула на дощатый пол. На скамье вдоль стены тихо посапывал дед Радим.

В горнице было холодно, по полу тянуло сквозняком, и она поджала босые ноги, поспешила скорее сунуть их в обувь, затем надела поневу из плотной, грубой ткани с поблекшим от времени узором. На плечи поверх рубахи лег платок.

Матушкин.

Она замерла, прислушиваясь. Ветер свистел снаружи их избенки на опушке леса и проникал внутрь сквозь щели меж бревнами. Они конопатили их той осенью, но вышло худо. Придется переделывать, иначе зимой из-за лютой стужи им несдобровать.

Она с досадой прикусила губу и подошла к стене, приложила ладонь к холодному срубу. И сразу же почувствовала дуновение ветра. Ей самой да меньшому братишке да старику Радиму не хватило сил и сноровки, чтобы проконопатить избу, как должно. Мох-то они собрали и высушили, паклю разорвали, все смешали, а плотно-плотно забить между бревнами да в щели не сдюжили.

Под крышей так и вовсе, дыры остались. Как до нее достать-то было?

Придется идти на поклон к старосте, просить, чтобы кто-то подсобил...

А староста ее не любил.

Та, которая прежде звалась Мстиславой, а нынче откликалась на простецкое имя Умила, хмыкнула.

Она тоже не любила старосту, только вот давно минули те времена, когда к ее словам прислушивались.

Первым делом Мстислава разожгла печь: выгребала остатки золы с вечера, подложила поленьев и раздула огонь, чтобы отогнать ночной холод и вскипятить воду. Печь — сердце избы и верный помощник во всем: и еду приготовить, и травы высушить, и погреть озябшие ладони.

Неслышно скользя по крохотной горнице, Мстислава поглядывала на полати. Младший брат сладко сопел, и ей сделалось жаль его будить. Вздохнув, она толкнула дверь в сени, подхватила коромысло и вышла во двор. Лицо обжег прохладный утренний воздух; на щеках тотчас обозначились два пятнышка румянца. Небо было серым, и только понизу золотилась полоска, словно кто-то осторожно поджег горизонт. Но солнце еще не встало и не согрело землю, и все вокруг казалось студеным.

Скоро справят Осенины, а за ними уже рукой подать до зимы...

Перекинув за спину длинную, толстую косу Мстислава заспешила к колодцу. Изба стояла на отшибе, и путь был неблизким. Но тогда, четыре зимы назад, когда они появились в этой общине, она была рада и такой малости. Рада, что им — трем чужакам, девке, мальчишке да старику — дозволили остаться, дозволили поселиться здесь.

Могли ведь и прогнать, время тогда было лихое. И страшное.

Да.

Мстислава-Умила сполна вкусила это на собственной шкуре.

Каждый раз под осень воспоминания накатывали особенно сильно, и никак не получалось от них спрятаться.

Она тряхнула косой и поудобнее перехватила коромысло. Деревня уже не спала, из дымников поднимался прозрачный, сизый дым: хозяйки растопили печи.

У колодца уже стояла Жданка, старшая из семьи кузнеца. Румяная, с приоткрытым платком, ведро у ног, руки в боки — видно, запыхалась, пока ведро поднимала.

— Утречко тебе, — сказала она. — А я как раз тебя вспоминала.

Мстислава кивнула в ответ, молча взяла ворот* и начала опускать ведро.

— У нас мать просила узнать… ты ту мазь еще варишь, что от ожогов? У дядьки Молчана младший в печку ладонь сунул, дурень. Кожа пузырем, орет с ночи.

— Варю, — тихо ответила Мстислава. — Сосновая живица вся вышла, но вчера в лесу нашла чуть-чуть. Принесу к вечеру, пусть не мажут ничем до того.

Ждана согласно кивнула и немного помолчала.

— А еще… — она понизила голос, глядя в воду. — Ты не