Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

все были слишком поглощены происходящим с Реей. А если и заметили, то, скорее всего, решили, что хозяин приказал мне заранее. Набралась смелости и снова нашла глазами Даарена: он был уже в первой ипостаси и вздергивал за грудки какого-то немаленького демона с зелёной татуировкой.

– Прости, Предводитель! Лир умер ночью, мы не сразу заметили, не успели сменить Рее хозяина,– хрипел тот.

– А вы зачем там поставлены?! – рычал Даарен.– Чтобы замечать!

Вокруг моего демона снова начала собираться дымка, но тут на его плечо легла рука Трига.

– Я разберусь,– проговорил он глухо.

– Да уж надеюсь,– отшвырнул от себя провинившегося демона Даарен, зло смотря на тысячника.– С тебя я тоже спрошу, какого кшора на твоей половине творится!

– Доклад будет у тебя через два часа,– склонил голову Триг, прикладывая кулак к груди.

– У тебя час! – хмуро отрезал Даарен, резко разворачиваясь к Цитадели.– И за мечом проследи, найду хоть одну зазубрину – перекрашу к Харашу!

Триг лишь молча кивнул.

Я же стояла и таращилась на труп Реи. После смерти она не уменьшилась. На земле, протопив горячей кровью и плотью снег, лежала всё та же обезображенная превращением туша собаки, разрубленная надвое. Кровь продолжала вытекать из огромного уродливого тела, чёрный снег начал подступать ко мне, неся с собой странный тошнотворный запах. Я на мгновение задохнулась, закашлялась и наконец смогла сдвинуться с места. Рванула со всех лап как можно дальше от этой страшной картины и от столь удушливого запаха. Только убежав на приличное расстояние, нырнула в один из сугробов, стала остервенело в нём кататься, стремясь избавиться от мелких капель крови и вони, от них исходившей. Разрывала лапами снег, оставляя клоки шерсти на зазубренных ледяных краях сугроба, но не собиралась вылезать оттуда до полного избавления от запаха. Да и после этого выбираться особо не хотелось. Потому что мне было… страшно. Очень. Впервые в этом мире меня по-настоящему трясло изнутри от страха. Ведь со мной может произойти такое же! Если Даарен умрёт – я превращусь в подобного монстра, который не может думать. И никому, абсолютно никому не будет до этого дела, ведь умрёт всего лишь очередная демоническая собака. Просто разрубят пополам, найдётся умелец уровня Даарена или выше, и всё, всё!.. Меня тут не будет! Меня нигде уже не будет…

Как же хотелось в этот момент, чтобы хоть одна живая душа подошла, обняла, пусть даже за эту мохнатую шею, прижала мою буйную разгорячённую голову к себе и сказала, что всё будет хорошо, что мы справимся, что мы что-нибудь придумаем, ничего плохого не случится!.. Только вот не было в этом мире никого, кто бы мог это сделать. Накрыло осознание того, что я одна. Да, долго же до меня доходило, а, может, я просто не позволяла себе об этом думать. Но именно сейчас наиболее остро это ощутила. Дома, в своём мире, я тоже часто была в одиночестве, последний год жила одна в своей квартире, но меня это не напрягало: если происходило что-то плохое и серьёзное, то я могла просто сесть в машину, приехать к отцу, сесть рядом с ним и сказать что-то типа «пап, меня обижают!». На что он обычно вздыхал и говорил: ну что, мне идти за ружьём? А я улыбалась, целовала его в колючую от щетины щёку и шла сама разбираться со своими проблемами. Не нужно было, чтобы кто-то решал что-то за меня, достаточно было знать, что за спиной всегда есть человек, который, чуть что, всегда тебе поможет и будет за тебя горой стоять. С ружьём. По более мелким проблемам я, бывало, приходила и к маме. Реже, ибо она мои проблемы воспринимала часто слишком остро. Мама морды за меня бить не предлагала, но выслушать была готова всегда. Сейчас же мне захотелось спрятаться в уголок – и чтобы кто-нибудь защитил и пожалел. Одна проблема: кроме себя самой у меня в этом мире никого толком не было, а жалеть кого-либо я не любила, себя и подавно. Да, плохо; да, может быть, ещё хуже. Но ведь ещё живём! А значит, ещё много чего можем сделать. И это главное. Мне хотелось в это верить, поскольку больше верить было просто не во что.

Да и замёрзла я уже в этом сугробе сидеть…

Кое-как выбравшись из снега, вернулась в Цитадель. Настроение было наипаршивейшее, а потому в комнату Даарена не пошла, предпочитая поболтаться по зданию. Воины на постах шептались между собой. Сначала я не хотела их слушать, обсуждение демонами неудачи местных врачей и превращение собаки меня мало волновали. Но вот от одного из них услышала такое, что скачками понеслась к Даарену. Оказалось, что Лир являлся не просто сотником, мой демон сам когда-то начинал под его руководством: Лир был первым инструктором Дарена, и до того как Предводитель взял его в свою армию, носил бордовую татуировку. Теперь я знала, что она означает: воин, имеющий достаточный боевой опыт, но официально не принадлежащий ни одной из армий.

Добежав до комнаты Даарена, медленно толкнула носом дверь, осторожно вошла. Мой демон сидел за столом, опустив голову на сложенные на столешнице руки.

– Даарен,– тихо рыкнула, упираясь лбом ему в плечо.

Демон не поднял головы, но одна из его рук перекочевала со стола мне на голову, пальцы зарылись в мех между ушами.

– Ты же не умрёшь, правда? – не смогла удержаться от терзающего меня вопроса.– Ты же будешь осторожен? Я постараюсь стать хорошей собакой и защищать тебя, но ты не суйся куда попало, пожалуйста.

Не знаю, что там о тихом скулении подумал демон, но он поднял голову, посмотрел на меня. Вздохнул.

Послышались шаги, я было насторожилась, но тут же расслабилась, узнав идущего. Вошёл Ранс, неся поднос с завтраком для Даарена. Тоскливо проводила глазами демона с зелёной татуировкой, который явно не собирался бегать с чашками для собаки. Будь я человеком, после увиденного есть бы не смогла дня два, но собачий организм думал иначе. Повернувшись, узрела на себе задумчивый взгляд Даарена. Предводитель криво усмехнулся, выбрал из чашки кусок мяса, водрузил его на ломоть хлеба, после чего положил импровизированный бутерброд на пол. Лизнув его руку в благодарность, я улеглась на живот и, придерживая лапами конструкцию, стала медленно откусывать. Добавки мне вряд ли дадут, а оставлять Даарена сейчас одного не хотелось, поэтому приходилось растягивать удовольствие.

Ещё через минут пять к нам зашёл новый гость. Триг молча положил исписанные бумаги на стол моего