Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

свершил, пищаль на гульбище кинул, а сам к одному из выходов бросился. Думал, злодей окаянный, в толпу заскочить да среди людишек затеряться. А только его, когда этот злыдень из дверей выскочил, Сенька Волошин да Тимошка Мальцев перенять успели.

— Они и схватили?

— Да где там, — не подтвердил мою догадку Лызлов. — Этот разбойник Сеньке засапожником руку порезал, а Тимошке в живот ткнул. — Матвей развёл руками и со вздохом признался: — Шустрый, аспид!

— Как же его поймали, если он твоих одолел? — удивился я.

— Народишко со всех сторон навалился. Мало не растерзали. Лишь государево дело крича, отбить смогли.

— Живой, значит? — выплюнул я слова.

— Живой. Хотя досталось лихоимцу не слабо.

— Вот пусть и останется живой! Сам при допросе присутствовать буду, — зло отрезал я. — Смотри, Матвейка, самолично за то ответишь. И так убийцу проворонил!

— Так схватили же, государь, — побледнел Лызлов.

— Хватать нужно было до выстрела, а не после. На то ты во главе приказа и поставлен. Ладно, ступай. Пусть вор до вечера на дыбе повисит, прочувствует, какая ему судьба уготована. А завтра поутру навестим.

Проводив взглядом поникшего главу тайного приказа, я мысленно выругался.

Сам виноват! Понятно же было, что борьбу с лазутчиками и убийцами, что засылали в Московию иезуиты, Матвей не тянет. Он против внутренней оппозиции и местных смутьянов хорош. А тут что-то вроде собственной контрразведки организовывать нужно. Вот только где толковых людей для этакого дела набрать? И во главе нового приказа кого попало не поставишь. Тут думать нужно.

Остаток дня я решил посвятить Марии. Всё равно стараниями несостоявшегося убийцы весь день наперекосяк пошёл. Вот и отложу все накопившиеся дела на завтра. Патриарх, бояре, воеводы с дьяками. Ждали же они моего приезда больше полугода? Думаю, ничего не случится, если ещё немного подождут.

— Ты пришёл?

— Плакала? — поцеловал я царицу в покрасневшие от слёз глаза. — Не нужно печалиться. Всё же обошлось.

— Обошлось? — фыркнула в ответ Мария. — А если бы нет. Если бы этот вор проклятущий тебя или князя Михаила убил? И когда мне ждать следующее покушение? Всю жизнь в страхе жить?

— Следующего не будет, — жёстко отрезал я. — Теперь мой черёд шутки шутить! Что с князем?

— Спит. Лекарь ему сонного зелья дал. Сказывает, что во сне Михайло быстрее на поправку пойдёт. Там Ксения с ним сидит неотлучно, — Мария закусила губу, собираясь с духом и всё же решилась спросить: — А правда, что тебя убить хотели для того, чтобы на трон Михаила посадить да с Машкой Шуйской его обвенчать?

— Нет, — покачал я головой, вспоминая доклад Лызлова. — Потому как не выйдет у них ничего. И Ксению отравить не получилось, и сам князь о том ведает и на поводу у латинян не пойдёт. А главное саму Марию с сыном в моих иезуитов вырвать удалось. В Новодевичьем монастыре они сейчас. Потому и подсылать ко мне ещё одного убийцу, им смысла не было. Хотя, — я запнулся поражённый неожиданной догадкой. А что, если подосланный убийца о похищении Шуйской с сыном из Мстиславля не знал ничего? Лызлов, и тут всё по-тихому свершил, тайно спрятав выкраденных пленников за стенами монастыря. Вот и действовал посланец иезуитов придерживаясь старого, уже устаревшего плана. — Может вор и не промахнулся, а именно в князя целил?

— Зачем?

— Без наследника меня решил оставить, — выдал я первую пришедшую на ум версию. — Я вот что думаю, — продолжил я забалтывать жену. Раз у этих святошь всё в наследование царского престола упирается, давай их ещё больше запутаем!

— Это как? — вытаращила на меня глаза Машка.

— Собственного царевича родим. И не нужно мне тут опять заявлять о своём бесплодии и на монастырь намекать, — отрезал я, давя на корню возражения жены. — Знаю я, кто тебе эти глупости наговорил. Увижу завтра Грязного, скажу, чтобы свою Иринку плетью отходил. Будет в следующий раз за языком следить!

— А почему ты так уверен, что будет обязательно сын? — лукаво улыбнулась Мария.

— Пойдём, — взяв жену за руку, я потянул её в сторону опочивальни. — Я тебе всё подробно объясню.

Глава 21

28 октября 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

В пыточную я не пошёл. Это вчера, когда кровь от выброшенного в неё адреналина кипела, казалось, что смогу собственноручно подлого убийцу на куски резать. К утру мой запал значительно поубавился. Тошнотворный запах горелого мяса и испражнений, истошные крики и мольбы, треск костей и свист разрывающей плоть плети. Зачем мне всё это? Я не садист и наслаждения от страданий своего врага не получу. А обо всём, что несостоявшийся убийца расскажет, мне и так Лызлов сразу после завершения дознания доложит. Особенно если я Семёна Куракина в пыточную вместо себя поприсутствовать пошлю.

Вместо этого, отстояв в Успенском соборе торжественную заутреню в честь одоления православным воинством крымского хана, я всё же решил навестить Филарета, благо воровской патриарх в ожидании своей отправки в Сибирь (посылать очередной обоз в этакую даль в преддверии грядущей зимы, никто не собирался) до весны был заключён в Чудов монастырь.

— Экая честь, государь. Не ожидал.

— Я сам не ожидал, — скривил я губы, разглядывая бывшего ростовского митрополита. Всё-таки, несмотря на жёсткое противостояние, самого Филарета я уже больше десяти лет как в глаза не видел. С тех самых пор, когда ещё мой батюшка всех Романовых по монастырям и ссылкам распихал. — О чём нам с тобой говорить? Как был моим злейшим врагом, так до конца жизни и останешься. Об этом мы оба ведаем.

— Отчего же передумал, Фёдор Борисович?

— Да вчерашнее покушение в сомнение ввело. Это уже четвёртый убийца за этот год, — признался я. — Сначала Богдашка Колодин прямо во время битвы с татарвой нахрапом попёр, потом уже в Кефе, рынды двух запорожцев, что возле дворца местного паши постоянно крутились, приметили. Мы их допросили ночью по-тихому да в море и притопили. Думал всё, а тут этот лиходей в Покровском храме. Не много ли?

— Так римские ксендзы (так на Руси называли иезуитов) вельми упорны и от задуманного не любят отступаться. Тебе самому о том ведомо, государь.

— Так-то оно, так, — я присел на загодя внесённый стулец, кивнул Романову на лавку, выполняющую в келье роль и стула, и кровати. — Но дураков среди игнатианцев нет. Откуда у них такая уверенность была, что в случае нашей с Ксенией смерти князь Михаил на Марии Шуйской согласится жениться? На что надеялись? На его мать? Так глупость это. Убийцы вслед за мной весной в