"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Когда я, поздравляя с победой, положил молоденькой кошечке руку на голову, а после всего лишь пару раз погладил, молодая мамочка, ничем не уступающая дочери в красоте, расплылась в соблазнительной улыбке:

— Вы же наградите мою лучшую сучку за столь сильную игру? — говорила мать о дочери. Хе-хе, не тёть, твоей нудистке только четырнадцать, а мне за это, в моём мире, страгача лет на восемь дали б. Так что не могу, хоть мы и на чужом острове, в чужой реальности, пусть взрослеют как положено, без всяких наших гадостей. Дети — цветы жизни, цветы нужно поливать добрыми словами, удобрять денюжкой, подарками, как я сестёр, а вот трогать… Срывать их бутоны будут другие.

— Оглянитесь, — кивнув в сторону, прошу я очень темпераментную мамочку. Та, запрокинув голову, смотрит за спину, где за такими же, расчерченными на песке игровыми полями, сидят ещё как минимум пятнадцать пар кошек и наших девочек. — Как думаете, что будет со мной, если я решу благодарить за победу каждую?

Кошечки, старшая и младшая, опустили уши. С их хвостами на песок пала и всякая мотивация играть. Эх… Победительницу, жаждавшую моего внимания, я прижал, по-братски поцеловав в темечко. Затем, потрепав по голове, выдал несколько комплиментов в адрес её слабой игры, внешности, а после рассказал о её светлом будущем, если девочка продолжит развиваться. В прошлый раз, на «столе», далёком от этого, данный метод сработал, обиженки воссияли, а я, сохранив лицо, смог продолжить наблюдать за игрой, в которой, по факту, и сам был пиздец как слаб. Спрашивается, на хуй я её объяснял⁈ Да потому что… Местные должны понять, что, кроме охоты, издевательств над близкими, насилия и секса, есть и другой досуг.

— Эй, Агтулх! — послышался голос Маугли, а вернее, девчонки, что попыталась копировать его способность перемещаться по лианам, и, недолетев до нас метров тридцать, сорвавшись вместе с куском лианы, ебнулась в кустах. Крикливая, с белым мехом по телу, явилась с заходом… — Агтулх, я пришла за тобой! — С торчащей в руке веткой, что насквозь пробила мягкие ткани, машет мне здоровой ручкой Медоед. Очуметь, на сколько же сильная у неё толерантность к боли.

По заветам Добрыни, этой ночью я был обещан ей. То была жертва во благо Кетти и «Всего дальнейшего мира». Так говорил дед, и кто я такой, чтобы спорить с заключениями Бати. Меня частично всё устраивало. Я ж не кустарный Рембо, а простой, обычный Ростовский Мактрахер с ирландскими корнями. Естественно это шутка, попытка успокоить себя в условиях, когда, любая, даже самая молоденькая кошечка, едва достигая пубертата, очень хочет твоего внимания.

— Агтулх, я так спешила к вам! — Как только она выбралась из кустов, кровавых ран на теле её прибавилось, блять, что с тобой… — Понимая, что ни одна из аниме-принцесс, вайфу, не смогла бы проигнорировать рану своего героя-избранника, исполняя роль клишированной самки нашего мира, кидаюсь на встречу Медоеду.

— О боже, храбрая Рабнир, как же вы получили эти раны? — Бегу к ней с наигранной заботой, криком требую у кошек принести всё необходимое для обработки ран. Мария, в наших непринуждённых беседах, многому меня научила: системе обработки ран, тому, какие местные зверодевочки лекарства используют и как накладывают. Нам же нужно было хоть как-то оправдать наши беседы, потому маломальские знания в «исцелении» я приобрёл.

— Горячую воду, прижигающую смесь, быстр! — Командую я кошкам, а после, переведя взгляд на глупую Рабнир, опешившую от моей заботы, спрашиваю: — что случилось? Неужели какое-то ужасное чудовище посмело напасть на вас, воительница Рабнир?

— А? Ну… нет, палка, куст, э-э-э, хе-хе… — Рабнир глядит на лица замерших вокруг нас молодых кошек. Она же не могла признаться при них, что лиана её тупо оборвалась и при падении руку ей пробила обычная ветка. — А впрочем, да! То был жуткий зверь, уже мёртвый э-э-э… корч!

Боже, вьебалась о пень, кто в это поверит.

— Ужас, захвачтеская магия! — Воскликнула одна из молодых кошечек.

— Кошмар, я принесу горячую воду! — Вторила ей вторая из молодух.

«Ох, ебать, ну и дуры…» — прикладывая мокрую тряпку к ране Медоеда, думал про себя я.

«Ну, и как дальше ты будешь меня жалеть?» — строя из себя умирающего лебедя, корчилась в муках Рабнир, при этом одной из своих сильных ручек, словно цепью, держа меня за руку. Блэт…

Для начала, как любой нормальный человек, помог с обработкой ран, жидкостью, что предоставили, причём нашей, спиртованной, через салфетку обтирая кровь у открытой раны, там где стрела по-прежнему торчала насквозь. «Сука, это же ебучий спирт, это… это больно, так какого хера!» — когда я коснулся Рабнир в области раны, та охнула, с целительницы Кетти перевела на меня свой звериный, ужасающий взгляд. Её золотые глаза светились ярче, чем описанный их цветом драгоценный металл, а лицо сияло от экстаза, наслаждения и… радости?

— Да… о боги, как же больно, сделай ещё больнее! — Тянется ко мне обеими руками Медоед, и, Кетти, посчитав, что у Медоеда окончательно слетела кукуха, обхватывают её шестером, придавливают к земле. Кетти женщины, мясистые, взрослые, одна падает ей на правую руку, одна на левую, одна на правую ногу, вторая на левую, и ещё одна садится на живот, шестая дёргает. Прутик словно нож сквозь масло выходит из раны. Медоед даже не заметив этого спрашивает:

— Рана очень серьёзная, эта штука во мне доставляет столько боли… Но если ты поцелуешь меня, утешишь, я наверняка не почувствую! — Глядя в мои глаза своими круглыми, полными надежды и веры золотыми глазами, с тоном умирающего, прошептала Рабнир.

— Какая штука? — Спросил я, указав пальцем на руку.

Медоед сдержанно, словно испытывая боль, зажмурила глаза, на сторону руки повернула голову, томно вздохнув, произнесла: «А разве ты не видишь?» — после чего открыла глаза и удивилась сама. Там ничего не было, и поверх её белого, выступившего меха уже наложили повязку.

— Но… а… я… э… хе-хе. — Рабнир в замешательстве, она заикается, ищет возможность выкрутиться, скинуть с себя все те прошлые стезания. — А точно маг…

Я падаю на спелые, подтянутые груди Медоеда, просовывая руки между сильных лопаток и песком, обнимаю. Я же принц, белый герой. Да блять, для неё я ебучий «фан-сервис»! И не могу просто так бросить ту, кто на меня так рассчитывает.

— О