"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

class="p1">Чтоб перебить тему, надумал из приёмной набрать телефон терапии в Калинине, узнать — выписалась ли Осипова. Но Айварс крутился поблизости, не стоило. Тут их позвал шеф, и стало не до женщин.

— Угадайте, в какой город отправитесь на этот раз?

— Останемся в Москве, — Айварс катнул шар наугад и промахнулся мимо цели.

— Километров на 400 ошибочка. Сюрприз! Смоленск!

— Опять маньяк? — скучающе спросил Громов. — Не всех Лёня перестрелял?

— Нет. Смоленский завод «Кристалл». Переработчик алмазов, крупнейший в СССР. Аналогичный есть в Москве, скоро откроется в Гомеле… Не важно. Ситуация такова. В Якутии разрабатывается трубка «Мир», одна из самых перспективных на планете. Из добытых там алмазов гранятся бриллианты. Часть, особенно мелкие, идут на промышленные нужды внутри страны. В основном на ювелирку, немного — на часовое производство. Минвнешторг заключил контракт с компанией Де Бирс, отдав им эксклюзивное право на скупку наших бриллиантов и продажу за рубеж, а также на закупку объёмов необработанного сырья. Чувствуете масштаб?

— Если честно — то нет, — признался Громов. — В чём преступление и каким боком к Де Бирс относятся вороватые милиционеры?

— Сейчас объясню. В последний год евреи из Де Бирс жалуются на снижение качества и объёмов бриллиантов, поступающих к ним со Смоленского «Кристалла». Вроде бы просадка и невелика, но заметна. Далее, существует такое понятие у огранщиков — валютная эффективность. Допустим, партия сырья стоит миллион долларов, столько заплатит Де Бирс. Наши говорят — нет, переработаем камни в бриллианты и продадим за миллион сто тысяч. Прогноз дают эксперты-гемологи, тщательно изучившие партию. Они знают выход годного, сколько и какого качества получится бриллиантов. Вы в курсе, что едва ли не две трети сырья уходит в уголь? Но оставшееся стоит дороже. И вот, до 1968 года прогнозы сбывались. Плюс-минус. Потом выручка начала проседать. Условно, где ждали миллион сто, выходит чуть больше миллиона — только на покрытие заводских затрат и самый мизер прибыли.

— Воруют? — спросил Воронов.

— Естественно. Вопрос — как. Районная группа ОБХСС в Смоленске — обнять и плакать, ничего не раскопала. Голевой режим, на выходе сотрудникам даже в попы и влагалища заглядывают. Что парадоксально, по внутризаводской документации всё чики-пуки, ни один осколок не пропал. А валютная эффективность падает. Проверяют распиловщиков, обдирщиков и огранщиков, дают тестовые камни — всё опять хорошо. Но на потоке хуже. Присоединились ОБХССники из горуправления. Тоже не нашли, и вот тут возникло подозрение, что не находят они слишком старательно. Ну не может быть, чтоб хищения такого масштаба, на десятки тысяч долларов ежемесячно, не оставляли следов. Значит, товарищи милиционеры — в доле. И пришло время вступать в игру нам. Точнее — вам, вы трое хорошо знаете Смоленск.

— Лёня — до боли хорошо, — подтвердил Громов. — Полтора месяца жаловался на покалывание в боку.

— Всего лишь отставной мент-пенсионер… Стыдно даже от него огрести, — подковырнул Каракозов. — Сейчас вам будет противостоять группировка, орудующая валютными ценностями в особо крупных размерах. С вами на прикрытие поедут исключительно опера ОБХСС, это их специализация.

— Спасибо за прикрытие. Но я уверен, там не будет враждебности, какую мы видели у украинцев, особенно в Житомирской области, — предположил Леонид. — Я же помню Смоленское УВД. Очень старались помочь с маньяком, хоть понимали, что злодействует один из них. А вот провернуть оперативные комбинации… да, вполне вероятно, опера пригодятся. У меня уже возникли идеи.

— С конкретными идеями — к Громову, товарищ Воронов. Мне нужен результат. Желательно без стрельбы. О чём это я, наивный… Вы и в Калинине не обошлись.

— Так не мы же стреляли! — возмутился Громов.

— Какая разница? Стрельба — была. Труп отвезли в морг. Вам оружие вручалось на крайний случай, исключительный. Вы же… А, ладно. Действуйте, только не нарушайте закон. Вот папка с документами. Там заключения геммологов о снижении валютной эффективности, претензии Де Бирс, они подозревают, что Внешторг сливает лучшие камни мимо их канала. Разберётесь.

— Спасибо на доб-бром слове, — поблагодарил Айварс, вообще волыну не носивший и в камнях разбиравшийся не лучше, чем в оружии.

Перед командировкой тройка была распущена по домам. Ну как по домам… Громов — да, к семье. Он из Смоленска мог мотаться на выходные к своим. Айварс столовался у дальней родни, пока его ещё терпели. А Леонид поплёлся в общежитие по морозной московской улице.

Не дом — ночлежка. Сменилось трое соседей. Вещей минимум. Прописка временная. Если и дом, то казённый, хорошо что не тюрьма или больница.

За короткие периоды пребывания в Москве не обзавёлся знакомыми среди аборигенов, исключение — артисты из окружения Юлии Марковны, контакт с которыми прервался после ухода от певицы. Поэтому шагал по огромному городу словно бестелесный фантом. Москвичи вообще живут в особом ритме, из-за больших расстояний тратят много времени на работу и обратно, поэтому вечно спешат, не идут — почти бегут. Кто-то, например, живёт в Кузьминках, а работает в Кунцево, добираясь с несколькими пересадками на городском транспорте. Шанс встретить знакомое лицо остаётся мизерный, даже если родился в Белокаменной, поэтому не заглядывают в лица прохожих, не обращают ни на кого внимания. Вот и невидимка, одиночка в толпе.

Знакомиться с кем-то на улице или в метро? Чушь, даже не поддержат разговор. Рестораны, кафе и бары как место первого контакта войдут в моду не ранее чем лет через 20–30, а для танцплощадок, где можно встретить девушку и спросить телефончик, уже староват. Если бы участвовал в расследовании дела по Москве с допросами многочисленных свидетельств, наверняка нашёл бы родственную душу. Пусть не для постельного общения, а потолковать за рюмкой чаю… Не срослось.

Айвар и Сергей Михайлович стали, быть может, даже ближе родственников, слишком многое пережито вместе. Но друг от друга надо отдыхать. И речи не шло, чтоб собраться в Москве в неформальной обстановке.

Рекс… Армейский кинолог, принявший собаку, заверил, что немецкие овчарки — да, меняют хозяев. Поскольку Леонид на регулярной основе заниматься с кобелём не будет, лучше прервать общение, чтоб овчар скорее забыл его, тем более вместе провели не слишком много времени, и привыкал к новому человеку.

Поэтому не надо удивляться, что, завидев почту, наменял 15-копеечных монет, достал записную книжку и набрал калининский номер, полагая, что строгая маман не пришла с работы, а Лена уже выписалась из больницы. Ожидания оправдались.

— Привет! Как себя чувствуешь?

— Ой, Лёня… — из трубки физически повеяло чем-то приятным. — Хорошо! Выписали уже. На следующей неделе пойду в институт, скоро зачётная сессия. Ты в Москве?

— В Москве. Но завтра уезжаю в Смоленск.

— Когда вернёшься?

— Человек предполагает, а Бог