Райя безжалостного командора. Шанс на счастье - Кира Райт

Мне хотелось сжать её со всей силы и вжать куда-то в себя. Под кожу. Где точно безопасно. Где её точно никто не заберёт. Где она сама не сможет от меня отстраниться, сбежать, спрятаться, оттолкнуть… Потому что это было невыносимо.

Невыносимо держать дистанцию. Невыносимо не иметь возможности сказать ей то, что я хотел бы сказать. И сделать. Но сейчас было не время…

После того, как выжал себя на тренировке, быстро закончил с документами и всё же пришёл к ней.

На самом деле, конечно, мне хотелось бы сразу идти к ней. Сразу, как она оказалась в моей каюте. Ворваться, кинуться к ней, поднять на руки, прижать, сжать до хруста тоненьких позвонков…

Но было нельзя. Мне нужно было ещё немного времени…

А та ярость, которую я испытывал после убийства медиков, что пытали её, как всегда пробудила похоть. Сводящее с ума желание успокоиться ею. Так, как было у нас с ней раньше. Когда она без слов понимала, что мне нужно. А мне казалось, что я начинал понимать её…

Теперь же казалось, что с того момента прошло слишком много времени. Будто какая-то прошлая жизнь, в которую уже не вернуться. Но воспоминания были такими яркими, что я был опасен для неё в таком состоянии. Мне нельзя было к ней таким. Я не хотел ещё больше пугать её. Хотя иногда думалось – ну куда уж больше…

И все свои тёмные желания в итоге я выплеснул до того, как войти в каюту, приняв спокойный, почти безразличный вид. Потому что не время.

Понимал ли, что я, что она злится на меня? Я понимал.

Понимал ли, что после этих жутких пыток (которых НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ!) она подавлена и испугана. Ещё как.

Понимал ли, что я вряд ли могу её успокоить при таких вводных? Ну я же не идиот.

По этим причинам мне не стоило приходить к ней в каюту. Вообще к ней приближаться. Пока…

Но мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Я должен был увидеть своими глазами. Услышать своими ушами. Потрогать.

Ведь я уже доверил её и получается… обманул…

Я давал ей слово, что не случится плохого. А оно случилось. Из-за меня.

Я был виноват. Я.

Медики клялись, что не знали изначально о такой её реакции, что такого никогда не было, поэтому поверили не сразу… Впрочем, они поплатились и за это. И за то, что пытаясь меня запутать, нашли новые оправдания для себя, пытаясь убедить, что они вообще её спасали таким способом.

Спасали. Как же.

Вот только даже если по факту пытали её они, а я не знал, вина за это всё равно лежала на мне.

Кто угодно мог не догадаться, не предусмотреть, не подумать.

А я должен был. Должен был сделать это всё.

Должен ей.

Осознавая это, сжигаемый чувством вины и ярости от того, что кто-то тронул МОЁ, я убил их слишком быстро.

Следовало бы допросить. Следовало выяснить подробнее, что за ересь они несли о дополнительном резерве, которого не могло быть, о сгустках тока и вихрях энергии в её теле, о каком-то неизученном явлении, о чём-то ещё – слишком невероятном, чтобы я мог в такое поверить. Но представляя её, связанную, обездвиженную, испытывающую боль до крика внутри капсулы и их вокруг… Я не смог себя удержать.

Хвалёный бесчувственный командор не смог.

Я разворотил и ту капсулу тоже, хотя она точно не была виновата. Но она причиняла ей боль! И пусть капсуле нельзя было сделать больно, я хотел.

Перед глазами опускалась красная пелена, когда я думал о том, ЧТО она пережила, если после была в том состоянии, в котором я её увидел…

Как мальчишка Рай-Харр ещё остался жив – это большой вопрос. Потому что это он был должен не отходить от неё. Не отворачиваться даже! Точнее… Такого приказа я, конечно, не отдавал…

Всё произошло из-за моей халатности.

Я посчитал принятые мной меры достаточными. Посчитал, что если она далеко от меня, то она уже по умолчанию в безопасности. Так что ошибка была моя. И ответственность… тоже моя.

Поэтому и меры принял я. Лично. Пусть и опять же слишком поспешные. Но это хоть немного успокоило мою жажду крови. И позволило потом находиться рядом с ней. И не навредить ей. Ещё и своим поведением.

А ведь я был повёрнут на ней. Совершенно…

Я пытался вести себя ровно. Старался не показать, что кипит внутри. Убедился, что она в порядке. Помог восстановить или скорее обновить резерв, потому что я не ощущал его пустым. Я ощущал его неправильным.

И когда она прикоснулась ко мне, впитывая в себя мои волны…

Ох, это было круче, чем секс. Чем всё, что угодно.

Пока она прикрыла глаза, я закрыл свои тоже от удовольствия.

Она была в моих руках. Она была со мной. Она брала мои волны…

Глава 17*

Я сам не понимал до конца, что это такое внутри меня, когда она рядом. Слишком много чувств для меня разом. Слишком противоречивые. Слишком сильные. Путающие. Даже пугающие. Ведь у меня никогда такого не было.

Райя не была моей первой женщиной. Первую… я сломал.*

И до сих пор не мог забыть это. Не мог отпустить то, что сделал. Не мог простить себя за то, чего сам себя лишил. И наверное уже никогда не смогу. Потому что не делаю даже попыток.

Клеймо было выжжено у меня внутри, как напоминание. Как знак, что я – чудовище. И всю свою жизнь я буду помнить об искуплении. О том, что я не могу изменить прошлого, но обязан контролировать её будущее. Потому что я не хотел того, что случилось.

Но я это сделал.

Подтверждая свою жуткую сущность, иллюзий о которой не было ни у неё, ни у меня. Были, кажется, только у Рай-и… Потому что в той, нашей прошлой жизни, она часто говорила, что я не такой, каким кажусь. Вот только я на самом деле был… таким. ТАКИМ.

И всё же – рядом с той, первой, всё было иначе до того нашего рокового момента.

Не было сомнений и страхов. Не было путаницы. Она бы никогда не привязалась ко мне, я… Я, наверное, привязался. Потому что мне хотелось женской ласки. Мне нравилось женское тепло и тело. Но это было всё. Всё –