Анастасия. Железная княжна - Адель Хайд

Несмотря на то, что по годам Татьяна была старше Анастасии, Стася, как более старшая душа, ощущала её маленькой. Она чувствовала, что Таня любит кого-то, это виделось, словно разноцветное свечение, но отчего-то эта любовь была для неё страданием, и Стася сделала себе «пометочку» выяснить, что там не так.

Соскучившись по сестре, Стася бежала по коридорам Кремля, машинально отмечая про себя, что Триада в полном составе куда-то исчезла. Неужели приняли её слова, брошенные на эмоциях, на обиде, за правду?

Стася волновалась, но то, что сказал ей Голицын, немного успокаивало.

Сейчас главное встретиться с сестрой, узнать, как она, как Алёша. Демидов по связи сказал, что всё хорошо, и Стасе не терпелось узнать от самой Тани, как она пережила потерю памяти и её обретение.

Таню Стася увидела, как только свернула в общий коридор. Впереди шёл Демидов, за ним, рассматривая картины, висевшие на стенах, будто бы видела их в первый раз, шла Таня.

— Таня! Танюша! — Стася побежала навстречу.

Демидов стразу сделал шаг в сторону, позволяя Татьяне увидеть сестру.

— Настя! — выдохнула Татьяна, ускоряясь и влетая, врезаясь в сестру. Демидов смотрел, непроизвольно вытирая глаза. Таня всё ещё под артефактом преображения, тёмненькая, Стася с платиновыми волосами, но никто бы сейчас не сказал, что эти девочки не сёстры.

После эмоций первой встречи, взявшись за руки, пошли по коридорам Кремля.

— Так странно, — тихо проговорила Татьяна, — будто бы и не было всех этих страшных месяцев, и мы снова здесь в Кремле, дома.

Помолчала некоторое время, разглядывая стены, на которые Стася только недавно распорядилась повестить картины из тех, что удалось сохранить.

— Только мамы и папы… — и снова замолчала.

— Таня, — Стася решила перевести мысли сестры в другую сторону, — как там Алёша?

Таня сразу оживилась:

— Алёша? Он такой молодец, и не скажешь, что совсем маленький, настоящий будущий император!

Вдруг Татьяна спохватилась и, глядя на бледную до прозрачности сестру с тревогой в голосе спросила:

— А ты как?

— Ничего, пойдём в папин кабинет, и я тебе всё расскажу, — Стася попыталась ответить так, чтобы не напугать, но, понимая, что времени мало, не хотела и затягивать. И ещё было ощущение, что Триада не просто так исчезла из Кремля, и вот вроде взрослые все, а сердце у Стаси было неспокойно. Вспоминая Медведя, понимала, если тот что-то задумает, то ни себя не пожалеет, ни других.

В кабинете императора Татьяна снова попыталась «зависнуть», но Стася сразу начала рассказывать, и Таня слушала «открыв рот».

И о том, как штурмовали Острогард, и о том, как создали спецотряды, отлавливая тех, кто отказывался понять, что Империя вернулась и не позволит больше никому посягать на свою государственность. И о том, что война ещё не закончена, что Пеплона возродила древнее зло, и скорее всего сама уже не сможет его остановить, а она, Стася никак не может справиться с Триадой и они у неё разбегаются в разные стороны, и вообще делают чего хотят.

И Таня вдруг увидела, как Стася ещё молода, и, как ей на самом деле тяжело, и никто не хочет помочь, все только ждут чего от неё и требуют.

— Стася, — Таня обняла сестру, — как же ты справляешься? Прости, что я там …

И Таня вдруг вспомнила Константина.

— А почему тебе жених твой не помогает? — Таня посмотрела на сестру, — он бы, наверное, мог помочь тебе … стабилизировать Триаду, всё же он… мужчина.

— Какой жених? — очень искренне удивилась Стася.

— Прости, — наклонила голову Таня, — я… забудь

Но Стася поняла, что вот оно, вот та чёрная «вуаль», которая мутной волной плещется вокруг красивого и разноцветного чувства сестры.

— Рассказывай, Таня, что за жених у меня и почему тебя это так печалит, — Стася примерно представляла, что случилось и, понимая, что всё это тянет на шекспировскую комедию или драму, решила всё выяснить здесь и сейчас, до того, как они с Таней приступят к опасному ритуалу.

Всё же она опытней Татьяны и романтики в ней, хорошо это или плохо, неизвестно, но гораздо меньше.

Сёстры были вдвоём, Демидов отправился заниматься делами, и поэтому разговаривать было легко, но Татьяна всё равно почему-то переживала.

— Ну, я… я видела… в газете, — слова с трудом давались княжне, и она с надеждой посмотрела на сестру, рассчитывая, что та ей поможет.

Но Стася сидела и с улыбкой смотрела на неё.

Стася считала, что Таня сама должна уметь сказать, неизвестно, что может случиться во время битвы, а Алёше до совершеннолетия ещё далеко, кто-то родной должен остаться рядом. Взрослый. Потому и продолжала молчать, ждала.

Наконец, Таня поняла, что никто не поможет и надо справляться самой, и выпалила, не глядя на сестру:

— Я видела в газете фото тебя и … князя Лестросского.

Стася улыбнулась ещё шире:

— И что?

— Как что? — Татьяна даже возмутилась, — там было объявление о вашей свадьбе.

— А ты помнишь, как там было написано, Танюш? — Стася уже поняла, что произошло недоразумение и поразилась, как можно из-за неверно понятой информации себя замучить.

Таня начала что-то осознавать, но пока ещё не до конца.

Постаралась вспомнить, что она прочитала в газете. Расстроенно взглянула на сестру. Стася всё-таки сжалилась над Татьяной и достала большую папку, куда её секретарь подшивал газеты с упоминанием значимых событий.

Сама открыла на нужной дате:

— Иди, Танюш, давай почитаем

Таня снова смотрела на Константина, на портрет Анастасии, теперь они казались ей каким-то грустными, словно каждый думал о чём-то своём. Татьяна перевела взгляд на строчки под фотографиями.

«… женится на россимской княжне», — прочитала Таня

Взглянула на улыбающуюся Стасю:

— Так значит… ты… вы… он

— Конечно нет, Танюша, я Константину предложила брак с тобой и поставила его в такие условия, что он не мог отказаться, прости, — Стася вдруг зажмурилась, будто бы что-то вспомнила такое, отчего ей стало стыдно-стыдно.

— Таня, любишь его? Скажи?

— Люблю, — вдруг выдохнула Татьяна то, что и сама долго от себя скрывала

— А он? Он любит? — Стася с надеждой посмотрела на сестру: — «Пусть хотя бы у неё всё будет по-человечески, пожалуйста!»

— Не зна-а-ю, — вдруг разрыдалась Татьяна, а вслед за ней и Стася.

И сидели две россимские княжны и рыдали в голос, словно бабы простые, и каждая о своём.

* * *

На корабле, идущем с острова Ше* ехал посол Небесного императора Ляй Синь

(*Остров Ше (прим. автора) в этой реальности нечто среднее между Китаем и