Ведьмак 23-го века. Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов

Использовать себя в качестве тарана или молота было, возможно, не самым умным решением, но других достаточно твердых и, возможно, тупых предметов облаченный в броню волшебник как-то при себе не нашел. — Он сейчас начнет бить по площадям!

Чувство опасности оракула-самоучки уже довольно давно подавало однообразные устойчивые сигналы, пытаясь сообщить своему обладателю, что сейчас будет опасно. Примерно везде опасно и с примерно одинаковой силой, а потому лучше бы им убраться куда подальше и как можно быстрее…Олег зов своих инстинктов проигнорировал, больше сосредоточенный на том, чтобы уничтожить источник возможных проблем в зародыше. Тем более, грядущая атака конструкта обещала оказаться лишь умеренно неприятной…Для него. Что автоматически делало её смертельной угрозой практически всем остальным, кому не повезло иметь столь же надежную защиту и в то же время оказаться слишком близко к исторической реликвии, внезапно решившей поиграть в робота-убийцу.

Барахтающийся на земле конструкт, утративший подвижность и лишь частично боеспособный, но все ещё очень-очень опасный, широко расправил свои крылья, так похожие на орлиные. В них даже можно было рассмотреть каждое отдельное перо…И перья эти стали отцепляться от той структуры, к которой крепились, взмывая ввысь. Сотни снарядов выстрелили в воздух словно ракеты из какой-то системы залпового огня. И, конечно же, взорваться, накрывая объем в сотни или скорее даже тысячи кубических метров. Только не обычной ударной волной и осколками, а чем-то куда более жутким. Применившимся в тех войнах глубокой древности, шрамы от которых можно было найти на планете Земля даже сейчас, спустя многие десятки веков.

— Что за фигня⁈ — Громко выкрикнул один из сопровождавших Олега телохранителей, оказавшийся и самым невезучим, и самым нерасторопным. Он то ли не услышал слов чародея, то ли попросту не понял их, а потому остался рядом с големом. Там, где плотность атаки была максимальной. Хлопья черно-зеленого тумана плавали туда-сюда, облепляя собою материальные преграды и нематериальные щиты, которыми в большинстве своем прикрылись французы. И все бы ничего, но стоило им столкнуться с прикрывающей живое существо преградой той или иной природы, и они туда впитывались. И плавили её, смешивая в единый черно-зеленый коктейль хоть материю, хоть энергию, хоть живую плоть. И из этого коктейля появлялось еще больше хлопьев, пускающихся на поиски добычи. — Я таю⁈

Продолжить истерику ему помешала голова, стекшая куда-то за шиворот, поскольку в неё вцепилось сразу несколько хлопьев. Зато отсутствие громким звуков с его стороны успешно компенсировал своим визгом кто-то из французских волшебников, у которого половина тела медленно превращалась в кисель. Свои нотки внесли и иные пострадавшие, либо отделавшиеся потерей относительно небольших частей тела, либо успевшие издать только какой-нибудь предсмертный хрип. В общем и целом устроенный големом залп уничтожил примерно десяток человек, считая парочку студентов, на свою беду решивших посетить музей именно в это время и не успевших после начала драки далеко убежать. Хотя число погибших в конечном итоге могло оказаться и больше, ведь хотя пострадавшие и оказавшиеся рядом с ними одаренные как могли пытались замедлить действие враждебной магии, отталкивая её телекинезом, поливая какими-то зельями или просто выжигая пораженные участки, но в лучшем случае могли лишь замедлить процесс. А в худшем сами становились источником угрозы, если соприкасались с распространяющим хлопья месивом.

Несмотря на то, что удар ожившей статуи был воистину ужасен, подчиненные чародея не растерялись. Да, риск для их жизней и жизни начальства, которое они должны были защищать, имелся серьезный…Однако же видели они врагов и пострашнее. И бывали в ситуациях похуже. Тут же, как ни крути, в качестве врага всего один какой-то кусок камня, пусть даже большой. А их много. Плюс союзники в лице французских магов рядом. Вдобавок на шум стрельбы, крики, вспышки и активное применение боевой магии скоро должна набежать охрана Академии, которая толпой могла бы запинать и натурального титана, а не только какой-то там много возомнивший о себе музейный экспонат. Свистнувший в воздухе двуручник одного из бойцов, который запустили издалека и контролировали при помощи каких-то светящихся нитей, хоть и собрала на себя немало опасно-токсичной дряни, но все равно врубился в кончик хвоста конструкта, надрубая уже готовящийся вновь атаковать излучатель. А потом растекся по нему, окончательно выводя магическое орудие из строя, ведь пусть своя же атака человекогрифону не вредила, но налипшая не на то место сталь или то, что было сталью раньше, тупо блокировало собой выстрел.Концентрированный огонь сразу шести пистолетов-пулеметов, которые силой мысли контролировал другой телохранитель, повредили сустав на левой задней лапе чудовища, которой то отчаянно скребло о землю, чтобы вновь перевернуться в нормальное положение. Наброшенный на каменную башку аркан из зачарованной кожи эту самую башку попытался притянуть к земле…Лопнул, правда, сразу от натуги и осевших на нем хлопьев, но на какую-то долю секунды искусственного монстра собой отвлек.

— Да утихни ты уже, антиквариат допотопный! — Шипел Олег не хуже гибриды сердитой кошки с с разъяренной коброй, уворачиваясь от попыток бородатой башки голема его загрызть, поскольку шею конструкта оказалась неожиданно гибкой и вытягивающейся. Процесс осложнялся тем, что одновременно он ковырял корпус древней машины своими топорами и наколдованной водой. Окруживший чародея столп жидкости впитывал в себя вездесущую парящую в воздухе гадость…А после загустевшие участки, начавшие менять цвет, катапультировались куда-нибудь подальше в безлюдное место, где порожденные ими хлопья никому не могли бы причинить особого вреда. Однако этому процессу русский боевой маг уделял лишь половину своего внимания, вторую направив хоть и тоже на гидромантию, но уже наступательную. Да, творение неведомого мастера плевать хотело на прямые энергетические атаки, но вода, как известно, камень точит. В данном случае — буквально. Сконденсированная по воле чародея из воздуха жидкость заползла в трещины и там замерзла. Вращалась буравчиком. Вскипала, опять же крутясь как бешенная. Замерзла опять. Цикл повторялся по два-три раза в секунду. Одновременно сочетание жара, холода и грубого кинетического импульса, работающие на чисто физических принципах, потихоньку увеличивало размер проломов и, может быть, заодно ломало какие-то внутренние структуры, скрытые за невероятно прочным корпусом. — Черт, да из чего же сделаны твои ребра жесткости…Вот! Хорошо!

Радость Олега была вызвана не тем, что преграда наконец-то поддалась, а закинутой в распахнутую пасть конструкта пятеркой гранат, которые слепил вместе какой-то дрянью один из телохранителей чародея. Ещё один внутренний взрыв, в котором волшебство использовалось разве только когда-то давно для производства детонировавшей сейчас начинки разбросал в разные стороны острые зубы конструкта и вообще изрядно перекособочил его голову, от которой отвалилось несколько кусков, самым крупным из