Трон галактики будет моим! Книга 8 - Андрей Валерьевич Скоробогатов

— Я что, умер?

— Отличное время и место нашёл, чтоб подохнуть, — проворчал я. — Ещё и такой бесславной смертью. Что бы мне пришлось писать в некрологе, что говорить близким? Боец инженерной роты трагически погиб при выполнении боевого задания по обороне от взломанных им же кибершлюх?

Второй парень тем временем отчаянно пытался взломать дверь из коридора. Вполне логичное поведение, меня тоже слегка клаустрофобия крыла — в такой-то замечательной компании.

— Получилось! Почти получилось! — крикнул он. — Господин Адмирал, помогите дверь подвинуть!

— Я тебе подвину! Сначала этих добьём! — крикнул я ему.

Ну, и щит сбросил. И мы ведь почти добили. Не буду упоминать подробности уничтожения прекрасных механических дев, потому как процесс этот, при всей его праведности, был не самым приятным. Осталась всего одна пятёрка, когда сервы, одна за другой, начали гаснуть и падать на пол.

А следом Прозерпина сообщила, что уровень тревоги понижен, что дверь разблокирована. А за дверь оказалась, разумеется, Октавия, которая отключила сервов через беспроводной канал.

— Что вы наделали, господин рыцарь! — воскликнула она, глядя на наше место побоища. — Это такие дорогие и раритетные модели сервов!

— Ты хотела бы, чтобы я бил их и сворачивал этим тварям шеи нежнее? — огрызнулся я.

— Вообще не стоило их бить! Следовало, например, скрыться в ваших апартаментах и дожидаться моей помощи. Тогда бы, возможно, их нужно было бы спасти…

И тут я с ней не мог согласиться. Стоило. Скрыть, спрятаться и затаиться. Мне! Адмиралу! Перед лицом такой-то опасности!

Я рассмеялся ей в лицо.

— Приведите себя в порядок, господин рыцарь. Я пока приберусь!

— Приберись. И вот этих парней прихвати и подлечи, у меня к ним будет серьёзный разговор.

Парней я планировал сперва как следует наказать исправительными работами, а затем забрать к себе на Герберу для работы над модернизацией систем безопасности и построения информационной инфраструктуры на моем гиперзаводе — видно было, что пареньки мозговитые. Их навыки следовало направить в мирное русло во благо Империи.

Октавия вызвала подмогу, и прибиралась сравнительно быстро и незаметно, вынося обломки через разблокированные технические коридоры.

А спустя уже двадцать минут в парадную дверь офицерского отсека заколошматил кто-то весьма настойчивый.

— Адмираа-ал! — услышал я в видеофон знакомый женский голос. — Адмира-ал, я знаю, ваше выскпр… высокопр.! Прячетесь там от меня-а!

Ну, разумеется, я открыл дверь. Агата Кристицына, действительно, находилась в высокой степени готовности, я бы сказал, «медиум велл», если сравнивать с говяжьим стейком. Строгий пиджак был фривольно закинут на плечо, целомудренная блузка расстёгнута на пару пуговиц, а в руке находилась бутылка соответствующего ситуации напитка.

На самым деле, если кому-то подобный способ соблазнения и подобное состояние девушек кажется идеальными, то мне — не очень. Крутить разного рода адьюльтеры, шуры-муры и прочие шашни я предпочитаю в несколько более трезвом состоянии.

Но — тут сам попросил, знал, на что иду.

— Адмира-ал! Выскопыр… Я знала! Я зна-ала! — заявила она, вваливаясь в мои апартаменты и хлопнув меня по груди. — Вы прячетесь от меня! Высоко-пре-вос-хо-дительство!

Молодец, выговорила всё-таки. Хоть и по слогам.

— Вот как? И зачем же, дорогая моя, мне это делать?

— Понятно зачем! Потому что боитесь!

— Действительно, боюсь, вы же такая страшная и опасная, — кивнул я.

— Вот и правильно! Вы… боитесь проиграть! — сказала Агата и назидательно тыкнула мне пальцем в грудь.

— Во что же, любезная Агата Ивановна?

— В карты на раздевание, конечно же! Октавия всё рассказала! Говорит, что вам нет равных в этой игре! И что вас невозможно обыграть. Как бы не так!

Мысленно похвалил Октавию — молодец, разыграла как по нотам.

— Карты, надо полагать, вы взяли с собой? — предположил я.

— Конечно! Вот! — она сунула руку в лифчик и достала новую колоду. — Проверяйте! Не краплёные!

— Проходите, располагайтесь. — я кивнул в сторону спальной зоны. — Как вы понимаете, в карты на раздевание по канону следует играть непосредственно на кровати.

— Вы что, адмира-ал, домогаетесь меня-а⁈ — не то возмутилась, не то воодушевилась Агата.

Но сама мигом оказалась у меня на кровати, вскрыла колоду и принялась тасовать.

— Козырь — пики. Ну-с, адмира-ал, вы уже решили, с какой частью гардероба расстанетесь в первую очередь?

— А мы разве не будем указывать противнику, с какой деталью расстаться вначале? — уточнил я.

— Хм…

Она прищурилась, похоже, обрадовавшись такому повороту.

Ох, милочка, не на того напали! Хотя первый кон я, конечно, проиграл, забрав бубновую даму. Пусть подрасслабится.

— Китель! — приказала она.

Ну, мой офицерский китель, разумеется, оказался на полу кровати.

Следом мы перекидывались семёрками, которые в итоге оказались биты моими девятками. Затем в ход пошли двойки, которые были успешно побиты. После пришла козырная тройка, которую Агата решила прибрать себе и не бить.

— Чулки, — потребовал я.

Чулки она бросила мне в лицо, грозно нахмурившись.

Следом со столь же грозным выражением лица в меня полетела блузка, затем, после обмена четвёрками — юбка.

— Тебе не обыграть меня, адмирал! — грозно сверкала глазами госпожа страховой инспектор Флотского Банка.

— О, дорогуша, цель несколько выше, чем просто обыграть тебя, дорогуша! — прищурился я.

— Так какая? Какая цель⁈ А, я всё знаю! Просто ты по уши влюбился в меня, как только увидел, так? И тайно мечтал меня соблазнить? Отвечай!

Надо сказать, если бы моё сердце было свободным, и если бы я увидел её впервые вот в таком виде — с дорогущем белье у себя на кровати, то, пожалуй, ответил бы утвердительно. Как минимум — на последний вопрос.

Но… Агата заблуждалась. Очень глубоко заблуждалась.

— Это называется «проекция», милочка. Вы проецируете свои тайные чувства на меня, считая, что это я должен проиграть и сдаться. Но у вас не получится, Агата Иванова, — заявил я. — И, кстати, мы не переходили на «ты». Давайте сохраним деловые отношения, ведь вы же мой страховой инспектор.

И выложил пару валетов — бубнового и пикового.

Агата ахнула, глубоко вздохнув. И, кажется, значительно протрезвела.

— Берите, берите, Агата. И снимайте… ладно, так и быть — лифчик. Был бы я чуть более жестоким — потребовал бы немедленно снять нижнюю деталь гардероба. Но в этом случае вы бы окончательно потеряли бы концентрацию.