Древесный маг Орловского княжества 12 - Игорь Павлов

Сигналом к атаке стали первые попытки сбить мою птичку. Почти одновременно с этим великана с дороги снёс какой — то ветровик. Просигналив сброс, я выпрямился, встав из — за укрытия уже с «Вьюгой». Свист и жужжание шрапнели быстро утонули в криках и отчаянном ржании лошадей. Половцам просто некуда было деться, практически на открытой местности они превратились в лёгкую мишень. Даже вспыхивающие защиты не сумели отразить всё. Плотность огня оказалась настолько высокой, что вышел самый настоящий перекрёстный обстрел. Пики долбили повторно по трупам, разрывали тела и отрывали головы. Часть людей спаслось чудом, за телами товарищей. С узкой дороги наверху смахнуло практически всех. А точнее половину скинуло, вторую — покосило.

Не давая врагу очухаться, я принялся расстреливать скопления ледяными стрелами, разнося всё в ледяные клочья и замораживая большие области. Любое шевеление, которое улавливал мой зоркий глаз — это сигнал к атаке. Сорок залпов сделал, и только после перевёл дух. К закату ледяная дымка нависла над побоищем, где всё ещё кто — то продолжал тихо постанывать.

Примерно в пятидесяти метрах от подъёма засёк свежий отряд, который, вероятно, спешил к основной массе. И им посчастливилось не попасть в жернова. Человек шестьдесят и, похоже, на этом все половцы в районе заканчиваются.

На крыльях я быстро настиг ребят, которые даже не поняли, что произошло. Порубил треть на лету прямо в сёдлах, затем они начали разбегаться. Кто обратно понёсся, кто в низину полетел, кто в кустарнике забился, кто пополз. Ледомёт догнал всех быстро, затем я вернулся добивать уцелевших.

Вблизи легко вычислить живых по их стонам и дыханию. Поэтому от меня никто не мог спрятаться. Пока я кончал раненных и контуженных внизу, несколько дуралеев наверху попытались выцелить меня из луков, за что в скором времени поплатились, получив из «Вьюги». Когда сверху вылез визжащий маг и влупил целым метеоритом, я увернулся на ускорении и бахнул в ответ сразу пятнадцатью ледо — стрелами.

От такой мощи мага разметало на мелкие ледышки и пыль, а следом чуть не обвалилась скала. Камни посыпались мощно, накрывая многострадальные тела. И превращая спуск в ещё большее месиво.

Покружив над побоищем, я с удовлетворением оценил масштабы мясорубки. Думаю, около тысячи половцев удалось положить. Полагаю, недобитков ещё человек тридцать таится. Не исключаю, что пара — тройка везунчиков всё же сбежала.

Увлечённый поиском одиночных целей, я чуть не пропустил возвращение наших! Ростовские как раз вышли на площадку с другой стороны и встали на краю, как вкопанные. Они вряд ли меня заметили парящей птицей, их внимание привлекло место побоища. Даже в полумраке под светом полной луны легко можно различить тела, лежащие на светлом грунте. И оценить как много интересного они пропустили.

Я же оценил, как совестливы ростовские витязи. Они вернулись всей толпой, княжна примчала впереди всех. По её ошалелому взгляду сразу стало ясно, что готова ворваться.

Остаётся только благодарить ребят, что не сразу решились вернуться. Иначе бы поймали меня с поличным. Ну а теперь с полным правом я могу включить и дурачка.

Приземляюсь вне зоны их видимости на тропе, заваленной трупами. Делая вид, что возвращаюсь с экскурсии, громко напеваю патриотическую песенку из прошлого мира. Это чтоб меня не долбанули свои ненароком с перепуга. Выхожу на площадку, а там уже встречают с недоумением.

— И вправду живой, — опешил рыжий. В голосе не чувствуется радости.

— Грохотало знатно, — подметил Звенимир. — А теперь тишина мёртвая.

— Слышали ещё с той горы, как будто сеча здесь шла большая, — поясняет Глеб. — Неужто князь подмогу прислал?

— И полегли что ль все? — С недоумением развёл руками белобрысый, кивая на склон, усеянный чётными телами.

— А ты какой — то даже свеженький, ни царапины, — наехал на меня рыжий. — Усталости ни в одном глазу, отсиживался, небось.

Опять — двадцать пять.

— Что здесь стряслось, говори? — Затребовала княжна, надвигаясь. Вид бешеный, ноздри раздутые, как у быка Радео. Дикая красотка.

— Я же сказал, что разберусь, Александра Борисовна, — ответил, глаз с неё не сводя.

А она в упор подошла, остаётся только лбами начать бодаться.

— Как это так? Всех взял да положил? — Спросила, сверля взглядом.

Похоже, в головах у ростовских не уложится сей факт. Да и у боевой самки, считающей себя лучшим бойцом в мире, тем более.

— Ладно, раскусили, — выдыхаю. — Шли они, шли. А потом бац, налетела на них нечисть. Похоже, наш волхв нагнал. Порубила всех до единого, да смылась восвояси. Такое объяснение пойдёт? В головах ваших уложится?

— Уложится! — Рыкнул рыжий.

— Ещё как уложится! — Поддержал его второй тупица.

Княжна смотрит изучающе около тридцати секунд. Под мёртвой тишиной пронеслась мысль, что мне тут вердикт вот — вот вынесут.

— Вот же заливает, — фыркнула и отступила. — Двигать пора. А то нового ворога не оберёмся. Коль кто — то так постарался, мы ему на зубок. Всё, уходим. Только зря спешили, вот же, невезуха.

Витязи идут уверенно даже по едва заметной дороге. Полтора часа движемся, постепенно спускаясь. Оказывается, здесь древний город в низине между холмами стоит, от которого рожки да ножки остались, в больше степени заросшие. Местами стены каменные ещё стоят, но в целом, всё уже практически сравнялось с землёй. Вот на него ростовчане и напоролись. Прошли дальше и обнаружили рукотворный подъём на большую гору. Оказывается каменные ступени от холмика к холмику вполне сохранились. Поэтому до Пальца волхва идти стало проще. Практически везде по лестницам можно подняться, которые лишь частично обвалились и потёрлись, и свой функционал не растеряли.

Не взирая на надвигающуюся ночь, княжна повела всех на финальный подъём. Топать по ступеням поначалу казалось легче, но вскоре витязи начали отставать. Из болтовни я понял, что они уже были здесь. Когда их совесть замучила, те миновали половину пути.

Примерно на середине подъёма вышли на площадку, где Сашка, наконец, разрешила мужикам передохнуть часок. Однако костёр разжигать не велела, опасаясь, что нас увидит враг. Ещё бы, теперь на лысой части горы мы как на ладони.

Не чуя братской любви даже после своего подвига, присел отдельно, а затем и вовсе развалился на травке. Раздав задачи и переговорив с командиром, Сашка устроилась деловито рядом со мной и произнесла с наездом:

— Рассказывай, как было на самом деле.

— Тебе ж рассказали уже добрые молодцы, что они обо всём этом думают. Отсиделся я, спроси у рыжего