Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Мария Филипповна! К вам посыльный от князя!

Громко так доложилась, на всё общежитие. Теперь каждая девчонка на курсе знает. И какие теперь уроки? Придется либо притворяться смертельно уставшей и спать ложиться, либо до утра с любопытными однокурсницами объясняться. Но это после. А сейчас не гоже княжьего человека маять ожиданием.

Маша поднялась, поправила одежду, причёску, мельком глянулась в зеркало и вышла на крыльцо. На дорожке переминался с ноги на ногу средних лет мужчина в сюртуке с княжеским гербом на груди.

— Мария Повилихина? — осведомился он.

— Она самая.

— Позвольте ваш документ.

Маша протянула серенькую книжицу. Посыльный сверил фото, проделал положенные пассы, убедился в подлинности документа и вернул его владелице, добавив небольшой пакет. Потребовал, протягивая планшет с ведомостью:

— Распишитесь в получении!

Маша, которую уже снедало любопытство, быстро черкнула подпись. С трудом дождавшись, когда гонец отправится обратно, кинулась к себе. Вот когда можно пожалеть, что в каждой комнате живут по четыре девушки! И каким образом удалось этому прохиндею Терентьеву заполучить себе персональную комнату?

Пока Повилихина ломала сургуч печати, пока вскрывала конверт из плотной тяжелой коричневатой бумаги, её соседки, сидели поодаль и молчали. Но едва Маша закончила чтение короткой записки, стремглав кинулись к ней, будто ястребы на цыплёнка.

— Что? Что там?

— Читайте, — дозволила Маша.

На половинке листа дорогой бумаги с водяными знаками Волковых значилось: «Помещице Повилихиной Марии Филипповне повелеваю прибыть к воротам княжеской резиденции в воскресенье к десяти часам утра». И собственноручная подпись князя.

Пока соседки безуспешно тормошили Машу, пытаясь вызнать хоть что-то, она размышляла о том, что прогулка с Иваном опять не удалась. Причём на этот раз по её вине. Конечно, причина уважительная. Но такие замечательные планы пойдут псу под хвост! Хорошо хоть труды по приведению наряда в относительно приличный вид не пропадут даром. Конечно, по сравнению со вхожими ко князю дамами она будет выглядеть нищенкой. Но её одежда будет чистой и опрятной. А что вид у наряда небогатый, так это дело наживное. Дайте только Академию закончить, а там она найдёт способ заработать себе и на дорогие платья, и на красивую жизнь.

На машину с водителем денег у Маши, разумеется, не было. Пришлось вставать затемно, выходить намного раньше срока и идти по утреннему холоду, бережно ступая единственными приличными туфельками, чтобы не забрызгать ненароком подол платья и не слишком промочить ноги. Но успела в срок, даже на пару минут раньше.

У княжеских ворот её уже дожидался сопровождающий. Проверил документ, строго приказал:

— Следуйте за мной!

И зашагал через княжий двор, не слишком заботясь, поспевает ли за ним подопечная. Машу это показное небрежение задело, и она намеренно не стала спешить, а шла всё так же аккуратно. В конце концов, у сопровождающего сапоги, он может и по колено в грязи ходить. А у неё — туфельки на тонкой кожаной подошве. Оступиться на брусчатке недолго. То-то князю будет радости!

Маша даже испытала мстительное чувство, когда сопровождающий, ожидая её у дверей в приёмную, не удержался от раздраженной гримасы. Правда, вслух ничего не сказал, а то бы получил знатную отповедь!

В приёмной сопровождающий оставил девушку на попечение секретаря и, бросив на неё неприязненный взгляд, удалился. Маша присела в кресло и тут её, наконец, настиг кошмар. Каким-то счастливым образом Повилихина избежала мучительных раздумий накануне: слишком уж устала. С утра, пока собиралась, да пока осторожно шла по мокрой и скользкой мостовой, ей тоже было не до глупостей. А вот сейчас в голову полезла всякая чушь. То ей начинало казаться, что секретарь поглядывает на неё как-то неодобрительно. То представлялось, что князь, едва увидев такую замухрышку, тут же передумает с ней говорить. И подобной дребедени мгновенно выдумался целый ворох. Так что Маша сама почти поверила в это.

Тут из-за малахитового цвета бархатной портьеры, загораживающей вход в кабинет князя, вывалился солидный, богато одетый господин. Он тяжело дышал и утирал огромным платком обильно проступивший на дородном лице пот. Господин презрительно взглянул на Машу и проследовал к выходу. От этого взгляда девушка почувствовала себя нищей попрошайкой, и готова была уже бежать со всех ног из княжьих палат — не важно куда, лишь бы подальше от этого места, где первое, на что смотрят — это деньги. Полумалось: «А вот Иван вовсе на деньги не глядит. Он в суть человека, в душу смотрит. Ещё бы — ведун»!

Эта мысль чуть утешила и отвлекла Машу, так что она даже не увидела, как секретарь на секунду заглянул в кабинет князя, как вернулся в приёмную, и вздрогнула от его слов, негромко сказанных сухим, скучным голосом:

— Госпожа Повилихина, князь ожидает вас!

Маша подскочила с места, и непременно бы разволновалась выше всякой меры, но только времени на волнения уже не оставалось. Она вошла в приподнятую секретарём портьеру, в открытую для неё дверь и остановилась, увидев прямо перед собой князя. Он сидел за рабочим столом и внимательно глядел на молодую помещицу, не обращая внимания на такие мелочи, как этикет и чувство такта.

— Есть у стервеца вкус, — произнёс он непонятные слова. — Определенно, есть.

Маша ощутила себя экспонатом выставки, на который пялятся зеваки. Глядят, судят, умничают, делают вид, что понимают предмет обсуждения. Это было настолько обидно, что она внезапно для себя не расплакалась, не попыталась убежать, а разозлилась и гневно, с вызовом, уставилась на князя, разглядывая его так же бесцеремонно, как минуту назад он изучал её.

— Надо же! — улыбнулся князь. — Характер — кремень! Чуть задень — искры посыплются.

Слова были такие, что полагалось бы обидеться ещё сильнее, но сказал их Волков так, что вся обида тут же улетучилась. Зато проснулось любопытство и принялось глодать Повилихину изнутри: что-то князь для неё приготовил?

А тот не спешил переходить к сути. Принялся расспрашивать о доме, о бабушке, о походах в Аномалию. И делал это настолько ловко, что Маша не заметила, как рассказала почти что всю свою недлинную и не слишком богатую событиями жизнь. И про последний поход рассказала, и про знакомство с Терентьевым, и про то, как он её спас. Только и сумела, что умолчать об Ивановом ведунстве.

— Ну ладно, поболтали и хватит, — в конце концов заявил князь.

Маша почувствовала: вот оно! Сейчас