Серебряная Элита - Дани Франсис

«ТЕЛЕПАТЫ».

Борюсь с саркастическим желанием поднять руку и объявить: «Это я!»

«ПРОЕКТОРЫ ОБРАЗОВ».

Тоже я.

«ЧТЕЦЫ МЫСЛЕЙ».

И это я.

«ЦЕЛИТЕЛИ».

Увы, тут мимо.

«ЭМПАТЫ».

Нет, и отлично.

«ПРОВИДЦЫ».

Еще чего не хватало! Обойдусь без такого бремени.

«ПОДЖИГАТЕЛИ».

А здесь шутить уже не хочется.

Я нервно сцепляю пальцы, тревога сильнее с каждой секундой. Сержант Страк не подозревает, что я на это способна. А я могу попробовать. Хоть сейчас. Нащупать слабое место в ее щите, пробить в нем дыру. Приказать: «Выхвати револьвер и застрелись. Или убей всех здесь, кроме меня». Если бы ее щит не был почти неуязвимым…

Но сумела же я пробить восемь щитов разом во время казни Джима! Правда, те солдаты были не из Серебряного Блока. Хотя тоже проходили обучение и, скорее всего, учились защищать свое сознание. И все же в миг чистой ярости и отчаяния я сумела взломать их защиту. До сих пор так и не понимаю, как мне это удалось, – и не знаю, смогу ли повторить. Это потребовало бы долгих тренировок, но на базе у меня такой роскоши точно не будет. Тем более не будет партнера. Это и вовсе вещь почти невозможная: признаться кому-то, что я способна «поджигать».

Джим, единственный в целом свете, знал, что я обладаю этой способностью, – и прочно в меня вбил, как важно скрывать эту тайну. «Никто не должен знать, – говорил он веско, и ясно было, что возражений не потерпит. – Никто, Рен. Даже твои ближайшие друзья».

На этом Джим стоял твердо. Если примы узнают, что среди них «поджигатель», – убьют на месте. Но и моды рядом с «поджигателями» чувствуют себя неуютно.

Своей дурной славой мы обязаны президенту Северну: он не стеснялся навязывать свою волю не только примам, но и союзникам-модам. Наш бывший лидер использовал «поджигателей» на каждом шагу – и, в отличие от меня, не испытывал по этому поводу никаких моральных терзаний.

– У меня вопрос по эмпатам, – поколебавшись, начинает один кудрявый парень. – Они могут заставить тебя что-то почувствовать? Например, боль? Или внушить, что ты ранен?

– Нет, они только чувствуют то же, что и мы, – отвечает Страк. – Будь то боль, возбуждение, грусть – что угодно. Ощущают наши эмоции.

– Я не совсем понимаю, что значит проецировать образы, – говорит коротко стриженная темнокожая девушка. Кажется, ее зовут Бетима. – Проекторы могут заставить нас увидеть то, чего нет? Например, стоишь на улице под дождем, а проектор заставляет тебя думать, что сейчас солнечно и ты на берегу озера?

– Нет. Они передают лишь то, что сами видят в данный момент, воображаемые картины проецировать не умеют. По крайней мере, насколько нам известно. Быть может, кто-то и способен проецировать то, чего не видит. С девиантами возможно все. Исследования ведутся уже более столетия, но вопросов по-прежнему куда больше, чем ответов.

С этим не поспоришь. Даже сама я для себя загадка. Почему Тане, когда она пользуется телепатией на глазах у людей, необходимы длинные рукава, а у меня руки не меняются, что бы я ни делала? Почему я открываю тропу мгновенно, а другим на это нужна минута или даже больше? Почему некоторые моды умеют исцелять, а я не умею?

– Однако нам точно известно, что от них можно защищаться. И самый эффективный метод защиты – постоянно прикрывать свое сознание щитом.

– А когда спишь? – спрашивает Пера. Она все такая же робкая: каждый раз, когда открывает рот, голос у нее дрожит.

– Защищать себя во сне не нужно. Ваши мозговые волны не позволяют девиантам проникать в ваш мозг, когда вы спите. Однако во время бодрствования щит нужно носить постоянно, как доспехи. На уровне инстинкта. Постоянно, по много раз в день напоминать себе о щите и проверять, все ли с ним в порядке.

– Нам еще в начальной школе все это втирали! – скучающим тоном замечает Роу.

– Нет, – поправляет Страк, – в начальной школе вы изучали только элементарные основы самозащиты. Но если войдете в Серебряный Блок, то будете сталкиваться со среброкровками постоянно, зачастую не зная об этом. Ваш щит должен быть десятислойным, совершенно для них непроницаемым. И забывать о бдительности нельзя ни на секунду. Ни на мгновение не опускать щит! Стоит расслабиться – и…

Она обводит кружком последнее слово на голо-экране.

ПОДЖИГАТЕЛИ.

– Хотите знать, кто это? Монстры. Этим ребятам ничего не стоит вторгнуться в мозг ни в чем не повинного человека, лишить его свободной воли и превратить в свое орудие.

Мне снова становится не по себе. Неправда! Я не монстр! Будь моя воля, я бы никого и никогда не «поджигала». Это всегда случается само собой, как правило, в ситуации сильного стресса. И я не знаю, как это контролировать.

Руку поднимает Айви:

– Во время последней казни в толпе был «поджигатель». Его поймали?

– Откуда у тебя такие сведения? – бесстрастно спрашивает Страк, но бросает быстрый взгляд на меня.

Я смотрю на нее без всякого выражения.

Айви тоже косится на меня и снова обращается к инструктору:

– Мой блок охраняет ворота, ведущие на Южную Площадь. Один мой товарищ был там, когда это случилось.

– А кого расстреляли? – с внезапным интересом спрашивает Энсон. У него даже глаза заблестели. Настоящий психопат – его привлекает смерть.

– Дезертира из Структуры, который оказался девиантом. – Страк взмахивает рукой перед экраном, и все написанные слова разлетаются, распадаются в пыль. – Ладно, хватит болтовни. Начнем.

В течение следующего часа она объясняет нам основы защиты сознания, проводит несколько упражнений по визуализации. Все довольно похоже на то, чему учил меня в детстве Джим, хотя преподавательский стиль Страк намного мягче. И терпеливее. Дядя Джим терпением не отличался.

Лидди полностью сосредоточилась на своей задаче. По команде закрывает глаза. Вдыхает и выдыхает по приказу. Глаза под закрытыми веками энергично двигаются: усердно, затрачивая массу психической энергии, Лидди визуализирует стальной вакуумный сейф без дверей, который описывает нам инструктор.

Я тоже выполняю команды, но куда интереснее мне наблюдать за другими. В какой-то момент, чуть приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на лица соседей, обнаруживаю, что на меня смотрит Кейн. Он ухмыляется и шепчет: «Может, развлечемся?» Я закатываю глаза, а Страк велит ему заткнуться и сосредоточиться.

До конца занятия остается десять минут, когда Страк объявляет, что на сегодня хватит, но не отпускает нас. Вместо этого что-то говорит по своему коммуникатору, и через несколько минут в аудиторию входит еще одна женщина.

По классу пролетают недовольные шепотки.

Я сразу понимаю их