Физрук по понятиям - Евгений Анатольевич Попов

— Иногда — можно, — усмехнулся я. — Если заслужено. Но главное — команда. Пасы, заслоны, подборы. Это не игра эгоистов, где каждый сам на себя одеяло тянет. Это командная работа. Как в девяностые… — я осёкся. — В общем, как в настоящем спорте.

Я раздал им мячи, разбил на пары и начал гонять. Ведение правой, ведение левой, переводы, обманные движения. Савельев пыхтел как паровоз, но старался, было видно, что парень давно занимался баскетболом, техника у него была на хорошем уровне. Кузнецов, тот самый, что неделю назад цедил из банки, теперь бегал с таким рвением, что даже меня удивил. Тоха, мелкий и шустрый, обводил воображаемых противников, как заправский разыгрывающий. А Сёма стоял на своей точке и бросал, бросал, бросал. Я подходил, поправлял ему локоть, показывал, как работать ногами, и он впитывал всё как губка.

Через час тренировки я объявил спарринг. Пять на пять. Савельев, Сёма, Кузя, Тоха и Витя против второй пятёрки. Пацаны носились по залу, орали, сталкивались, но мяч гоняли с настоящим спортивным азартом.

— Пас! Пас давай, не жми! — орал я, расхаживая вдоль боковой линии. — Сёма, открывайся! Савельев, заслон ставь, как мужик, а не как швабра!

В какой-то момент Савельев, не рассчитав силы, врезался в Тоху, и они оба рухнули на пол, запутавшись в ногах. Я хотел было рявкнуть, но увидел, как они, лёжа на полу, ржут в голос, и махнул рукой.

— Ладно, пацаны, — я хлопнул в ладоши. — На сегодня всё. Завтра продолжим. Форму привезут в четверг, так что в пятницу выйдем на игру как люди, а не как оборванцы.

— А какая форма будет? — спросил Витя.

— Нормальная форма, — ответил я. — С логотипом спонсора. «Борзов-Фарм». С номерами. И с надписью «Школа №3» на спине. Как у профи.

Пацаны загалдели. Сёма зарделся, но старался делать вид, что это не его отца логотип, а так, случайное совпадение.

— Всё, свободны, — я махнул рукой. — Сёма, задержись на минуту.

Когда зал опустел, я подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Ты отцу-то спасибо передай. За форму. И за меня. Скажи, что я его предупреждение услышал. Но и он пусть услышит моё: я этих подлецов на чистую воду выведу. Не потому, что герой. А потому, что должен. Иначе нельзя.

Сёма кивнул, и в его глазах я снова увидел огонёк, который зажёгся вчера утром.

Я вышел из спортзала и направился в столовую. Жрать хотелось неимоверно — после тренировки в желудке урчало так, что, казалось, меня слышно в соседнем крыле. В столовой сегодня давали что-то новое: «Нут с индейкой» и «Морс ягодный». Я взял поднос, получил порцию каких-то желтоватых горошин с кусочками мяса и стакан фиолетовой жидкости, и сел за свободный стол.

Только я поднёс ложку ко рту, как напротив меня материализовалась Тамара Петровна. Вид у неё был… странный. Она не цокала каблуками, не сверлила меня глазами, не поджимала губы в нитку. Она… улыбалась. И это было страшнее всего.

— Вениамин Львович, — пропела она, ставя на стол стакан с кефиром. — Можно к вам?

— Садитесь, Тамара Петровна, — я настороженно кивнул. — Что-то случилось? Опять жалоба от родителей?

— О, нет-нет, — она повела плечом и поправила причёску. — Никаких жалоб. Наоборот. Я хотела вас поблагодарить. Дети говорят, что вы так интересно ведёте тренировки. Так… необычно. И этот мальчик, Борзов, он так изменился за последние дни. Я просто поражена.

Я отхлебнул морса и чуть не поперхнулся. Кислятина жуткая. Но Тамара Петровна смотрела на меня с таким выражением, что я забыл про морс.

— Спасибо, — осторожно сказал я. — Я стараюсь.

— И видно, — она подалась вперёд и понизила голос. — Вениамин Львович, я давно хотела спросить… Вы ведь не женаты?

Я аж ложку выронил. Она звякнула о поднос так, что несколько человек обернулись.

— Не женат, — медленно ответил я, чувствуя, как уши начинают пылать.

— И девушки у вас нет? — она наклонила голову набок и похлопала ресницами.

— Девушки… — я закашлялся. — Тамара Петровна, вы это к чему?

— Ой, Вениамин Львович, ну вы такой… такой мужчина, — она снова повела плечом, и я заметил, что её обычный серый костюм сегодня какой-то более яркий, а губная помада — розовая, а не буро-мышиная. — Сильный, решительный, с характером. Я давно не встречала таких… педагогов. И я подумала, может, мы могли бы… после уроков… поужинать? Я знаю отличное место, «Кавказская кухня», там подают такое харчо, такие хинкали…

Я смотрел на неё и не верил своим глазам. Церберша, которая неделю назад требовала меня уволить, которая списывала меня со счетов, которая считала меня «алкашней» и «позором школы», сейчас строила мне глазки! Я сидел как парализованный, пытаясь сообразить, что ответить. Тамар Петровна, конечно, женщина видная, статная, и сегодня я дам ей сорок лет, не пятьдесят плюс… Но я… Да о чём я вообще думаю, у меня Крот и Шрам на хвосте, а тут она с хинкалями!

— Тамара Петровна, — я аккуратно положил ложку на поднос, — я, конечно, польщён. Но у меня сейчас… такой период… На меня заведено уголовное дело. Меня вчера арестовали и отпустили под подписку о невыезде. Я не уверен, что я подхожу для… ужинов.

Она замерла. Улыбка сползла с её лица, но не до конца. В глазах промелькнуло что-то новое — интерес? Азарт? Что-то вроде: «Ого, а он ещё и опасный?»

— Уголовное дело? — она прищурилась и потом загадочно протянула шепотом. — Выыыы… украли чье-то сердце?

— Что⁈ — я поперхнулся морсом во второй раз и схватил салфетку, чтобы не вымараться в потекшей по подбородку жиже. — Нет! Наркота! То есть, не моя, мне подбросили! Я закладчиков ловлю! Я свидетель!

— О-о-о… — протянула она, и её глаза загорелись. — Так вы ещё и борец с преступностью? Как Рэмбо? Вениамин Львович, я и не знала…

— Я не Рэмбо! — я вскочил, хватая поднос. — Я физрук! Всё, Тамара Петровна, мне пора! Спасибо за приглашение, но я пас!

Я почти бегом покинул столовую, оставив завуча сидеть с открытым ртом. В коридоре перевёл дух и вытер пот со лба.

— Вот это подкат, — пробормотал