Летним вечером в подворотне - Евгений Юрьевич Лукин

Отроки нестройно поздоровались.

– А хорошо придумано, Рогволод, – повернулся он ко второму. – Мы их собираемся искать за Магистралью, а они рядом.

Рогволод, хмурясь, оглядел площадку и, не ответив, направился к молочно-белому сплюснутому шару на паучьих ножках.

– Во что играем? – осведомился первый. – Впрочем, не подсказывать, попробую угадать сам. Та-ак. Это, несомненно, должно изображать темп-установку… Что ж, местами даже похоже. Чуть-чуть. А где темп-установка, там десант в иные времена. Денис, я правильно рассуждаю?

Денис со свирепой физиономией отряхивал кивер.

– Денис говорит, что правильно, – невозмутимо объявил гигант. Послышались смешки. – Ну и куда же вы собрались?.. Ничего не понимаю, – после минутного раздумья признался он. – С одной стороны, кулеврина, с другой – самолёт.

Отроки смотрели на него влюблёнными глазами.

– Тогда посмотрим, во что одеты Исполнители. Денис, подойди, пожалуйста.

Мрачный Денис плотно, со скрипом натянул кивер и вышел вперёд.

Взрослый рассматривал его, посмеиваясь.

– Слушай, Денис, а ты случайно не Давыдов?

– Давыдов, – продали Дениса из толпы.

– Серьёзно? – поразился гигант. – Что, в самом деле, Давыдов?

– Это условно, – нехотя пояснил Денис. – Имеется в виду: один из отряда Давыдова.

– Ну что ж, отроки, – сказал взрослый. – Мне нравится, как вы проводите каникулы. В историю играть надо. И надо, чтобы у каждого был свой любимый исторический момент. И, наверное, надо сожалеть о невозможности принять в нём участие.

– Почему о невозможности? – буркнул «Давыдов».

– Потому что момент этот не твой, Денис. Он принадлежит другим людям. Как твоё время принадлежит тебе. Я знаю, ты сейчас думаешь: «Игра игрой, а гусары бы приняли меня за своего». Мне очень жаль, но в лучшем случае они приняли бы тебя за ненормального. С чего ты взял, что партизаны Давыдова носили топоры на портупеях?

Денис с уважением покосился на Мосина. К ним подошла Эврика и непринуждённо поздоровалась со старшими.

– Смотри-ка, и Эврика здесь? А платье такое где взяла?

– Мне подарили, – насупилась девочка.

– Эврика! – Сказано это было с мягкой укоризной.

– Подарили, – упрямо повторила она.

– Да что ты? И кто б это мог такое подарить?

– Я подарил, – сипло сказал Мосин и вылез из-за механизма. Это не было подвигом. Просто запираться не имело смысла.

– Меня зовут Ольга, – негромко представился гигант. Мосин решил, что ослышался. (И, кстати, правильно решил. Незнакомца звали Ольгерд.) – А как зовут тебя? И почему я тебя не знаю?

– Меня зовут Сергей, – полным предложением, как на уроке, ответил Мосин. – Я тут неподалёку… отдыхаю… у папы с мамой, – поспешно добавил он.

– А как ты сюда попал?

– У меня допуск.

– Какой допуск?

– Условный. – Мосин поспешно предъявил шарик.

Огромный «Ольга» вгляделся и фыркнул. Отроки с любопытством сгрудились вокруг Мосина и тоже засмеялись. Копающийся в одном из приспособлений Рогволод поднял голову.

– Ну и что? – обиженно сказал Тоха. – Почему это не может быть допуском? Условно же!

Мосин поспешно спрятал шарик. «Ольга», прищурясь, рассматривал бледно-жёлтую мосинскую тенниску, на которой было изображено ограбление почтового поезда.

– А это откуда?

– Из музея, – наудачу ляпнул Сергей.

– Слетай и верни, – сказал «Ольга» и больше на него не смотрел.

Мосину бы сказать: «Хорошо, я сейчас», – и двинуться к дыре, но он ещё не верил, что пронесло.

– Ну а теперь объясните мне вот что… – «Ольга» сделал паузу, и наступила тревожная тишина. – Зачем вы подвели к вашей игрушке энергию?

– Чтобы всё по-настоящему, – невинно объяснил Тоха. – А то как маленькие…

– А вы и есть маленькие, – впервые заговорил Рогволод, причём голос у него оказался, против ожидания, довольно высоким. – Взрослые должны понимать, что с энергией не играют.

– Верно, – согласился «Ольга». – Кто у вас Механик? Григ, конечно?

Толпа зашевелилась и пропустила вперёд высокого мальчугана в серебристой куртке, того, что назвал Мосина реликтом.

– Григ, ты же видел: началась утечка. Почему не отключил установку?

Григ опустил голову и беззвучно пошевелил губами.

– Ничего не понял, – сказал «Ольга». – Ты громче можешь?

– Я пробовал отключить, – еле слышно проговорил Григ. – Она почему-то не отключается.

Кажется, взрослые испугались.

– По всем правилам, – озадаченно сказал Рогволод, – этот лом работать не должен.

– А он работает? – тревожно осведомился «Ольга».

Рогволод подошёл к нему и потянул что-то вроде обрывка прозрачной микроплёнки.

– Цикл! – пробормотал «Ольга», рассматривая ленточку. – Без преобразователя? От него же корпус один!

– Да что преобразователь! Они его для красоты пристроили, – с досадой пояснил Рогволод. – Вот где узел!

Он указал на аппарат, отдалённо напоминающий кефирную бутылку метровой высоты с красивой и сложной крышкой.

– Это что же такое?

Взрослые подошли поближе.

– Я тоже не сразу понял, – признался Рогволод. – Это они напрямую состыковали списанный «Тайгер-3» и серийную «Тету».

– Позволь, что такое «Тета»?

– Игрушка. Для старшего и среднего возраста.

– А последствия? – быстро спросил «Ольга».

– Веер предположений! – раздражённо ответил Рогволод. – Половина связей в «Тайгере» разрушена, и во что он превратился с этой приставкой, я не знаю… Последствия… Микросвертка, видимо…

– Но отключить-то ты его сможешь?

– Цикл, – напомнил Рогволод. – Пока не вернётся в нулевую точку, не стоит и пробовать.

Отроки и Мосин напряжённо вслушивались в этот малопонятный разговор. Взрослые посовещались, потом Рогволод принялся объяснять ситуацию кому-то, на пустыре не присутствующему, а «Ольга» повернулся к ребятам.

– Тебя можно поздравить, Григ, – невесело усмехнулся он. – Не знаю, правда, каким образом, но ты, кажется, собрал действующую модель темп-установки.

У отроков округлились глаза, причём Григ был ошарашен больше всех.

– Мне хочется, чтобы каждый понял, что произошло. Во-первых, это не просто утечка. Это прокол. По счастью, игрушка ваша крайне примитивна, так что диаметр, я полагаю, невелик – микроны, в крайнем случае, миллиметры. Но давайте представим на секунду, что всё не так. Представим, что установка работает на неизвестном нам принципе и прокол можно использовать для коммуникации. Скажем, один из вас… – «Ольга» подождал, пока каждый осознает, что речь идёт именно о нём, – ушёл. Ушёл туда. И не вернулся. И не вернётся.

На детских лицах отразилось искреннее раскаяние. Никогда в жизни они не будут больше состыковывать списанный «Тайгер» с серийной «Тетой» и тем более подводить к установке энергию. Однако «Ольга» продолжал, и довольно безжалостно:

– Или противоположный вариант: кто-то с той стороны, причём даже не известно откуда, проникает сюда…

Он строго оглядел ребят и вдруг встретился глазами с Мосиным.

…Ещё ни разу в жизни Сергей не делал такого стремительного спурта, и всё же ему казалось, что он никогда не добежит до сирени, что огромный «Ольга» легко, в два прыжка, догонит его и ухватит за шиворот. Но за ним никто не погнался, только что-то предостерегающе крикнули вслед.

Мосин телом пробил сирень и вылетел во двор учреждения. Сначала он бежал по кратчайшему пути к дверям служебного входа, потом в нём сработал какой-то инстинкт, и Сергей резко изменил направление – видимо, хотел запутать следы. Остановиться он сумел, только свернув за угол. Загнанно дыша, вернулся, выглянул во двор. Сирень уже не шевелилась, но ему ещё несколько раз мерещилось, что вот раздвинут её сейчас огромные лапы и из листвы выглянет суровое лицо «Ольги».

Потом он сообразил, что ни Рогволод, ни «Ольга» в дыру не полезут, а детям тем