Доктор Отвали. Людей не принимаю! - Натали Геннадьевна Мед

разрывать меня на части, заставляя меняться. Долгие годы я пыталась построить такую жизнь, которая не вынуждает меня подстраиваться под чужие желания и прихоти. Да, мне приходится соответствовать здешним требованиям и законам, но дом все равно остается крепостью, здесь я никому ничего не должна, здесь все происходит на моих условиях. Я решаю, кем работать и кому молиться, с кем общаться или чем гордиться.

Яростно кивнув сама себе, я отправилась умываться и одеваться. Я выгоню каждого из этих идиотов ещё до конца сегодняшнего дня. Ни мэр Гертиновер, ни кто-либо ещё не может управлять моей судьбой и моей жизнью.

__________________________

* Бирюльк – крупное насекомое, размером примерно с яблоко. Бирюльки отличаются яркими цветами и необычайной упругостью захитинового покрова, что стало причиной появления игр с бирюльком, где последний используется вместо мяча. Надо заметить, что хотя подобные игры никак не вредят бирюлькам, зоозащитники яростно протестуют против использования насекомых в качестве игрушек. На данный момент безуспешно. Петицию о запрете игр с бирюльком вы можете подписать в офисе госпожи Расстунберг на улице Г. Спира (вход в арку, первая дверь слева).

** Авторы предполагают, что Эллочка имеет в виду шутку о девушке, у которой три образования: два высших и одно доброкачественное.

Глава 28. Судебные тяжбы и завтрак

Глава 28. Судебные тяжбы и завтрак

Какую-то часть меня так и подмывало заставить женихов выполнить четыре десятка невыполнимых задач. Турх Труйта и Исгитирвина*, конечно, убивать я бы не позволила, это подлинное варварство, но в остальном ведь неплохая идея. К сожалению, почувствовать себя героиней древних легенд мне не позволили здравый смысл и Мариус.

А ведь даже самой практичной женщине иногда хочется сказочного антуража, но нет! Не дают!

– Если ты назовешь им точное количество испытаний, то ограничишь себя, – объяснял свою точку зрения Мариус, замешивая тесто для вафель.

Я тихонько сидела, забравшись на стул с ногами и едва дыша, чтобы не спугнуть чудо: мне готовили завтрак. Продолжайте, пожалуйста, меня это даже немножко возбуждает. Мало того что этот святой человек ранним утром сам ухитрился выскользнуть из дома и купить продуктов, так он еще и готовит теперь из них завтрак для нас обоих! Опустив подбородок на колени, я пялилась на обнаженные предплечья Мариуса, что-то взбивающего в большой миске. Длинные пальцы потянулись за сахарницей, обхватили ее фарфоровый бок. Я уже едва дышала.

– Да? – невпопад спросила я, заметив, что образовалась пауза.

– Мало ли, кто пройдет все сорок испытаний, – продолжал он, ловко выливая тесто в вафельницу.

Надо же, даже стол не засыпал мукой и сахаром, ничего не пролилось и не просыпалось. Только крохотное пятнышко теста аккурат на косточке на запястье. Но ничего, его и слизнуть можно… С трудом отведя взгляд, я наткнулась на подозрительно насмешливую морду Искорки. Она устроилась на буфете и с любопытством наблюдала, как её человек готовит, а я глазею, как он это делает. Кажется, я теперь телешоу для дракончика. Шамир куда-то исчез с утра пораньше, и я надеялась, что не на поиски железа.

Впрочем, со двора доносились всё ещё неуверенные рулады тирольозавра Гоши, который слегка раздваивались, из чего я сделала вывод, что шамир там, подпевает… Ага, третий голос. Вот и Бантик присоединился. Может кто-то их женихов испугается и убежит пораньше?

– Что теперь, замуж за каждого выходить? – продолжил занятый своим делом Мариус, не замечая, что я уже слегка поплыла.

Я ущипнула себя за руку и постаралась в эти самые руки взяться. Это всё из-за утра. Слишком рано, чтобы строить психологические бастионы, хочется расслабленно глазеть, как кто-то готовит завтрак и периодически сонно поддакивать.

– В газетах Иск-Лаусута недавно писали об одном таком судебном деле, там парень пообещал жениться на той, которой подойдет пара обуви.

– И что?

– И ничего. Размер оказался довольно популярным, и вот. Гарем у него теперь, пятьдесят девять жён.

– А кто с кем судится?

– Вот он с жёнами и судится. Мол, это не являлось публичной офертой и он не имел в виду, что женится на каждой. Уже десятую апелляцию подает, но все бесполезно. Почти разорился на судебных издержках.

– Жуть, – протянула я, поморщившись. Попросить, что-ли, Алиту, чтобы свела меня с кем-нибудь из особых стряпчих Хопскотчей? Может пригодиться. Когда те волшебные люди только заходят в зал суда, судья мгновенно подписывает их подзащитному оправдательный приговор, а присяжные подносят цветы.

Я сползла со стула и потянулась. Как же хорошо жить! Плохо, что некоторые так и пытаются эту самую жизнь мне испортить. Я потянулась к чайнику. Раз уж Мариус готовит еду, чай будет на мне.

– Верконцию с лимоссой будешь? – буднично поинтересовалась я. Всё-таки чайные сборы от госпожи Фарклед это лучшее, что со мной случалось. Ну, кроме, пожалуй, кофе от Мусафы, тот, безусловно, выше всех похвал. Если Мариус не оценит этот божественный напиток, значит, он пропащий человек.

– Буду, – кивнул гость, скользнув по мне странным взглядом.

Мы действовали на кухне слаженно и чётко. Каким-то образом Мариус ухитрялся не путаться под ногами и не раздражать. На столе постепенно появлялись тарелки и чашки. Чайник грелся на плите, а я болтала ногами, усевшись на столешницу рядом с плитой, впитывая ее жар и странно домашнюю атмосферу.

– Поэтому я в Иск-Лаусуте и не задержался. У них пятьдесят процентов населения города это разнообразные юристы и все без перерыва со всеми судятся. Впрочем, в вашем городе не лучше, насколько я понял.

– Мне кажется, здесь примерно как везде. Мэр, конечно, самодур, а так… – я пожала плечами. – Все живут, кто во что горазд. Есть попаданцы, гномы, люди, оборотни, немного эльфов, небольшая община великанов на окраине. Наш город – лоскутное одеяло: здесь можно встретить всё, что угодно, и абсолютную человечность, и высшую степень любви к ближним, и даже настоящее свинство, то бишь любопытство и открытость. Я предпочитаю от эпицентра держаться подальше, мне больше по душе животные, а вот Алита хорошо вписалась в местное общество. Говорит, что люди как люди. Даже те, кто совсем не люди. Знать бы еще как от них избавиться. Кто бы мог подумать, что недвижимость графа это такой лакомый кусочек?

Золотистые восхитительные вафли плавно скользнули на тарелку. Свистнул призывно чайник. Я вскочила на его зов.

– Может, нелёгкий труд их облагородит до такой степени, что сбегут. Очень на это надеюсь, по крайней