Доктор Отвали. Людей не принимаю! - Натали Геннадьевна Мед

картофелину подгорелую жует. А у того высокого на спине бумажка какая-то белеет. Готова поспорить на графскую люстру (она все равно мне никогда не нравилась), там что-то вроде местного аналога надписи «пни меня».

– Так о чём болтаем, господа?

Господа мятежно сверкнули глазами, потом переглянулись, ухмыльнулись и слово взял Доркас.

– Эллочка, драгоценность наша, конечно, мы говорили о тебе. Твоя неземная краса сбивает нас с ног.

– Я это... стихи пишу, – мучительно алея ушами, признался оборотень. – Тебе поэму сочиняю. Там лес и луна… и всё такое. Романтика! Как раз читал ему, – он кивнул на Доркаса.

Ох, ну за что мне такое наказание?

– Прекрасно. За поэму полбалла дополнительно получите. Разумеется, после того как я эту самую поэму смогу прочитать, – никакой системы баллов до этой минуты у меня не было, но я подумала, что не помешает. Оборотень склонился в изящном полупоклоне и вернулся к своему «соседу по парте». – Теперь вернемся к делу. Господа, буду откровенна: вас слишком много. В указе господина мэра не было ни слова о многомужестве, а потому почти всем из вас я вынуждена буду отказать. Останется лишь один счастливчик. И этим счастливчиком будет тот… – мой пристальный взгляд нацелился на толпу. Толпа затрепетала.

– Извините, – симпатичный лысеющий мужчина с ярко-синими глазами, на котором как раз замер мой взор, поднял руку. – Можно домой? Мне нельзя жениться, меня жена дома ждёт. Она меня просто за молоком послала, а я тут друга увидел… Ну я пойду, ладно?

Глава 30. Чертова дюжина

Глава 30. Чертова дюжина

Я нахмурилась.

– Еще кто-нибудь домой хочет?

Кандидаты молчали. Ни один не высказался. А жаль. Я-то надеялась, что еще пара-тройка не будет мучить ни себя, ни меня и сразу провалит подобру-поздорову. А еще лучше все! Вот вспомнят внезапно, что у них дома куча дел и уберутся отсюда.

– Учтите, травмы, полученные в процессе сватовства, это не страховой случай. Ни «Страховая уполномоченная картофельная организация», ни «Городская организация неуполномоченных деяний обезопашивающих население»* вам денег за подобные увечья не дадут, даже не ждите.

Кто-то из толпы процедил сквозь зубы акроним страховой организации. Одобряющее шушуканье показало, что многие с такой оценкой согласны.

– В таком случае, если все понимают риски и готовы на них, приступим к испытаниям, – радостно оскалилась я и потёрла ладони. – Мой будущий муж должен продемонстрировать, прежде всего, высокую преданность моим жизненным идеалам.

– Да хоть щас! – громко выкрикнул кто-то. – Хде у тебя спальня? Ща я тебе всё продемонстрирую.

– Нетрезвые кандидаты будут удаляться незамедлительно без права восстановления, – злобно рявкнула я. – Покиньте территорию, пока я не напустила на вас кого-нибудь из животных. И учтите, у меня в зверинце плотоядный каждый второй. Ваши останки вернут семье в табакерке… если смогут хоть что-то отобрать.

– Э-э-э... – от толпы отделился высокий худощавый мужчина с щёткой вместо волос. Не буквально (хотя в наш магический век и подобное возможно), но впечатление создавалось именно такое. – Я чо... я ничо.

– Весьма красноречиво. Продолжить можете где-нибудь в другом месте, – и мой указующий перст... ну, собственно, указал в сторону выхода.

Мужчина попятился, развернулся и после нескольких неудачных попыток, всё же ушёл, пошатываясь и ворча что-то о несправедливости бытия.

– Итак, первое ваше задание: вычистить клетки в зверинце. Признаться, до генеральной уборки у меня редко доходят руки, все дела, дела… А вот сегодня дошли. Только не мои, а ваши, но это разве важно? В конце концов, как говорят жрицы храма нашей Пресвятой Лидокаины «муж и жена есть единое целое».

Там дальше строки мелким текстом, что именно поэтому жена вполне может единолично съесть что-то целое, например, торт, но это к делу не относится.

Женихи приуныли, услышав, что им предстоит сделать. Некоторые бросали на меня откровенно сердитые и обиженные взгляды. Да-да, мои дорогие! А вы что думали, на курорт приехали? В детский лагерь? Нет уж, назвался женихом, полезай в продукты дефекации разнообразных хвостатых и пернатых. Вот такой вот я добрый доктор Отвали. И начать отваливать можно прямо сейчас.

– Элла, зачем тебе эти идиоты? Просто выходи за меня замуж, и я тебе покажу, что значит настоящее единое целое! – крикнул какой-то остряк.

Я промолчала. Лишь свистнула Бантику, который молчаливой статуей возник рядом со мной и приветливо заморгал своей второй парой алых глаз, доброжелательно показав белоснежные клыки. Картина оказалась достаточно внушительной, чтобы затихли шепотки.

Как я и надеялась, от толпы начали отделяться то один, то два, то целые мини-группы потенциальных женихов. Минуты текли одна за другой, я наблюдала, как редеют ряды моих кавалеров. Мне бы сейчас кресло и пакет с попкорном, чтобы осмысленно как-то ждать, пока не произойдёт усушка и утруска, а не стоять, как тот известный революционный деятель на броневичке.

Я вздыхала, слегка жалея о утекающем времени. Их всё ещё слишком много. Впрочем, с этим хотя бы уже можно работать, не затерявшись в толпе. Я навскидку пересчитала своё стадо по головам. Вилкас, Доркас, тот странный колдун, который стырил меня со свидания с Вилкасом, парочка крепышей-блондинов с длинными волосами, рыжий веснушчатый тип ростом метра под два, стайка невысоких крепеньких (держу пари, что в роду не обошлось без гномов) мужичков в помятых деловых костюмах, бледный томный шатен со страдальческим лицом и какой-то неопрятный небритый тип с тростью. Всего тринадцать штук. Чёртова дюжина, стало быть. Ничего, будем прореживать.

– За мной господа, – рявкнула я, неудовлетворенная результатом.

Я хочу чтобы все и сразу! Неужели так сложно? Почему вселенная, боги или кто там всем заправляет, не может подстроиться под меня и сделать все так, как я желаю? Почему я должна бегать заполошно и пытаться придумывать все новые и новые средства по избавлению от нежелательных ухажеров? У нормальных женщин нежелательные килограммы или прыщи, а у меня нежелательные женихи! И не потому что я красива, остроумна, образованна или ещё чем-то хороша! Нет! Ко мне эта ситуация не имеет абсолютно никакого отношения, я просто пешка в игре, которую господин мэр ведет сам с собой. Этому типу ведь даже играть не с кем, он один тут властелин всего города.

Сцепив зубы, я сделала глубокий вдох. Потом выдох. Ничего, Элеонора, держимся. Теперь главное не убить никого, потому что в тюрьме очень-очень плохо. Нельзя позволять вспыльчивому нраву подчинять