Гаяна - Петроний Гай Аматуни

— Я уверен, что все в порядке, — веселым тоном ответил Стась с другого конца перрона. — Я же старая лиса, и меня не так просто провести!

Сардов облегченно вздохнул и снова включил передатчик:

— Бери билет!

— Иду, иду… — заискивающе произнес Стась.

2

— Производится посадка на самолет номер сорок пять — шестнадцать, следующий рейсом Ростов — Адлер, — объявил диктор.

В последнюю минуту Петушок куда-то задевался, — наверное, побежал в киоск «Союзпечати» за новой книгой, — и Андрей Шелест сам встретил пассажиров.

Первой в самолет вошла сухонькая подвижная старушка. Она деловито осмотрелась и заняла свободное место у окна.

Затем, осторожно ступая по трапу, поднялся высокий худой человек неопределенного возраста, с редкими колючками рыжеватых волос на макушке.

Третий пассажир производил внушительное впечатление: он был хорошо сложен, моложав, хотя бородка и усы заметно старили его лицо.

Четвертый… Андрей невольно подался вперед: это был переодетый Рязанов. Рязанов сделал предостерегающий жест, и Андрей не подал виду, что они знакомы.

Темно-карие глаза Рязанова были усталы и серьезны, на скулах виднелись тонкие лучики морщинок.

Последними в самолет «вкатились» два румяных толстяка и сразу наполнили веселым шумом пассажирскую кабину. Послав воздушные поцелуи двум полным блондинкам, стоявшим на перроне, они сразу же проглотили по таблетке «Аэрона», попросили у Серафима гигиенические пакеты и дважды осведомились у Шелеста, на какой высоте будут лететь. Легко было догадаться, что толстяки не отличались храбростью и собирались в небольшой полет до Адлера, как в кругосветное путешествие.

Запыхавшись в самолет вбежал Петушок. Он торжествующе размахивал книгой.

— Командир! Подумать только!… Оставалось три экземпляра, и я успел…

— Что там у тебя? — улыбнулся Андрей.

— «Золотая цепь» Грина!.. Ну, все, я готов: теперь могу лететь спокойно. Простите… Здравствуйте, товарищи!

Пассажиры засмеялись и весело ответили на приветствие юноши. Шелест и Венев прошли в пилотскую кабину. Откатили трап, Серафим закрыл дверь самолета. Ровно заработали моторы…

Утро выдалось холодное, и Серафим сразу после взлета включил обогрев обеих кабин.

Быстро набрали высоту. Самолет мчался по верхней кромке облаков. Навстречу неслась бесконечная подвижная белая масса, залитая ярким солнечным светом; время от времени дымчатый, изогнутый язык или крутой холм вставали на пути, самолет пронизывал их и снова мчался в серебристом воздухе.

Порой перед взором возникал фантастический пейзаж: то в опаловой долине застыл молочный вихрь, а у подножия облачного пика свернулся спиралью темно-синий сказочный змей, то будто на ровной глади снега выросло сероватое полушарие ледяного жилища чукчи.

Прошли Краснодар и полетели над горным перевалом. Впереди раскинулось сверкающее голубовато-зеленое море. Петушок замерил путевую скорость и удовлетворенно улыбнулся: при такой скорости и хорошей загрузке обеспечена высокая производительность полета.

До Джугбы, где самолет изменит курс, оставалось несколько минут…

Рязанов откинул до отказа спинку кресла. То, что удалось напасть на след Стася, Алексей называл большой удачей и теперь решил ни при каких обстоятельствах не упускать его из виду. Пожалуй, это правильно: уже и так понятно, что Стась действует не один и рано или поздно он должен встретиться со своим напарником.

А почему «должен» встретиться? Поставив себя на место Стася, Алексей без труда представил себе другой возможный вариант: Стась оставляет в условленном месте саквояж с сундучком, а сам уходит в сторону…

Ну что же, тогда нельзя спускать глаз и с сундучка! Прибавится работы, но это не беда. Надо воспользоваться любой возможностью поймать сообщника Стася.

Но что из хранимого в сундучке они решили похитить? Металлические гильзы… Это предположение, сразу пришедшее в голову еще у Пылаевой, наиболее вероятно. Жаль, что события развернулись так быстро, что невозможно было вскрыть эти гильзы и посмотреть, что в них.

Правильно ли поступил он, дав возможность Стасю унести сундучок? Здесь дело не связано с диверсией, это ясно. Значит, можно располагать временем.

А если партнер Стася здесь, в самолете?! Рязанов невольно повернул голову в сторону единственного человека, кого можно было заподозрить.

Пассажир с бородкой побледнел и положил руку на сердце: ему становилось дурно то ли от небольшой болтанки, то ли от высоты.

— Ну почему они летят так высоко! — точно отвечая на мысли Рязанова, воскликнул он. — Неужели нельзя пониже?

Он быстро поднялся, открыл дверь пилотской кабины и перешагнул порог. Не более секунды раздумывал Рязанов и решительно устремился вслед за подозрительным пассажиром, но этой секунды было достаточно: дверь с надписью «Командир корабля» оказалась запертой изнутри!

Алексей резко повернулся и увидел, как из руки Стася выпал пистолет, выбитый тем, кто сидел позади него…

Шелест задумчиво смотрел на приборы.

Серафим, прижимая к горлу коробочки ларингофонов, громко докладывал «земле» обстановку полета. Налив в стакан воды, он поднес его ко рту, чтобы напиться, но, увидев перед собой дуло пистолета и лицо с бородкой и усами, онемел от неожиданности. Секунду спустя он почти машинально плеснул в незнакомца воду и спрятался за рацию. Выстрела он не услышал, а почувствовал боль в правой руке. Пальцы похолодели и выпустили стакан.

В следующее мгновение он рванулся вперед и здоровой рукой впился в горло налетчика. На этот раз были отчетливо слышны два выстрела, и диверсант, красный от натуги, склонился под тяжестью обмякшего тела бортрадиста: на голову «пассажира» опустился твердый кулак командира корабля. На помощь Шелесту бросился и второй пилот.

За штурвалами самолета теперь не было никого, и только автопилот сохранял равновесие полета.

Петушок вырвал пистолет из руки противника и отбросил его в сторону.

Вся эта стремительная сцена длилась считанные секунды, и никто из летчиков не успел как следует осмыслить, что, собственно, происходит. Шелест сзади сжал противника, но диверсант, воспользовавшись тем, что Андрей обхватил его выше локтей, извлек из кармана второй пистолет и протиснул его за спину.

Андрей почувствовал, как в живот ему уперся твердый ствол. Спина его будто покрылась морозным инеем. Он всегда был далек от мысли о смерти и во всяком случае никогда не думал, что она может прийти к нему в такой обстановке, неожиданно, нелепо и…

Шелест нажал подбородком на плечо диверсанта с такой силой, что парализовал ему всю руку. Налетчик вскрикнул от боли и выпустил пистолет.

Тут же сзади Петушок отворил дверь, и кто-то кинулся к дерущимся.