Гаяна - Петроний Гай Аматуни

освещал ее карманным электрическим фонарем. — Гм! Скажи, пожалуйста… В самом-деле, что-то написано… «Люди мира! Берегитесь! Остров Пито-Као… Требуйте расследования…» Что? — вдруг заорал он так, что слуховые трубки едва не выскочили из его заросших седей щетиной ушей. — В какую авантюру меня втянули?

Бергофф рывком выхватил у него ленту и прочел текст таинственной радиограммы. Он повернулся к Курцу и понял, что немец тоже прочел ее.

— Ну? — хрипло спросил Бергофф. — Кто?

— Я перерою весь остров, но найду его, шеф, — глотая слюну, ответил Курц.

— О какой секретной базе здесь идет речь? — нахмурясь, спросил Джексон.

— Понятия не имею, — пожал плечами Бергофф. — Вероятно, есть какой-то другой остров с таким же названием.

— Мы с вами говорили, как честные бизнесмены, — резко бросил Джексон. — Я верил вам… Но сейчас я вижу, что вы, многого недоговорили, а риск, которому я подвергаюсь, значительно превышает доходы, обещанные мне в нашем соглашении. Я покидаю вас и оставляю за собой право расторгнуть договор или заключить его на новых, более приемлемых для меня условиях! — И, повернувшись к сыну, почти крикнул: — Собирайся, дармоед! Я прощаю твою глупость только потому, что она хоть раз случайно уберегла меня от убытков.

— Мистер Джексон, — неуверенно попытался удержать его Бергофф. — Я не сомневаюсь, что это недоразумение… Все уладится…

— У меня достаточно денег, чтобы вкладывать их только наверняка, — отрезал старик. — А здесь, на Пито-Као, далеко не спокойно!

4

В противоположность Джексону Стоутмен отнесся к радиограмме более ровно.

— Занимаясь подобными делами, — сказал он Бергоффу, — следует быть осторожным. Проверьте своих людей: в этой коробке, — он указал рукой в сторону крабоконсервного завода, — завелась моль. Советую не жалеть нафталина…

Дорту же он высказал свое мнение о их новом «бизнесе» откровенно:

— Я считаю, что теперь время, мой любезный друг, очень подорожало для нас с вами! Боюсь, что, если в течение месяца вам не удастся найти «противоядие», будет поздно… Если радиограмму перехватят и предадут огласке, вашу голову не примет в заклад ни одно страховое бюро!

Дорт промолчал. В эту ночь он включил рацию с намерением дать Сардову указание действовать ва-банк, но Сардов молчал.

Глава пятнадцатая

«Продувка» неизвестного микроба

1

В металлических гильзах оказались стеклянные ампулы. В одной из них — кусочек ткани, взятый от мумифицированного трупа, найденного на острове Статуй. Об этом прямо было написано на клочке бумаги, вложенном в гильзу.

В качестве эксперта пригласили профессора Николая Александровича Дарсушева.

Его электронно-счетная установка «Санус» для комплексного микробиологического исследования была уже готова и проходила испытания.

— Лучшего «пробного камня», чем эта ткань, и не придумать для нашего «Сануса», — сказал Нине Николай Александрович. — Завтра же приступим к опытам… А вот вторая ампула загадочнее…

На донышке второй запаянной стеклянной трубки лежала щепоть какой-то пыльцы. И никаких указаний на то, что бы это могло быть!

— Микробы? — предположил Рязанов.

— Вероятно, нет.

Нина привезла в Ростов-на-Дону все рукописи своего деда, и профессор Дарсушев внимательно перечитывал каждую строку. Разгадка тайны второй ампулы была найдена в дневниковых записях.

— Послушайте, ведь это очень просто, — убежденно сказал профессор Нине и Рязанову. — Вспомните: во время эпидемии на острове Статуй туземцы соседнего острова («пожиратели водорослей», помните?) остались живы!.. Не в «Белой ли розе» весь секрет? И неспроста, знаете, Павел Александрович так подробно описал ее… А ведь с точки зрения антибиотических свойств мы и сейчас мало знаем водоросли…

— Значит, по-вашему, — осторожно спросил Рязанов, — во второй ампуле находятся…

— Совершенно верно: споры водоросли «Белая роза»!

— Это правдоподобно, — согласился Рязанов.

— Николай Александрович, — предложила Нина, — давайте проверим «Белую розу» как лечебное средство!

— Много нужно времени для этого, профессор? — прервал Рязанов.

— Да нет, не очень. Все дело в том, не потеряли ли своей жизненной силы споры и как долго будет расти сама водоросль.

— Где, по-вашему, можно попробовать вырастить «Белую розу»?

— Я считаю, что на Черноморском побережье, скажем в районе Адлера, можно создать благоприятные условия для развития спор… Неплохо бы Нине Константиновне самой съездить туда и начать переговоры с ботаниками.

— Я с удовольствием выполню ваше поручение.

…Девушка приехала в Адлер и поселилась почти у самого моря.

А некоторое время спустя на Адлерской экспериментальной ботанической станции была большая радость: споры, находившиеся более полувека в запаянной ампуле, стали развиваться…

Когда появились первые экземпляры водоросли, ботаники заявили, что этот вид встречается в нескольких местах Тихого океана, что «Белая роза» еще мало изучена, хотя у нее давно есть длинное трехсложное латинское наименование, что, извлеченная из воды, она быстро гибнет. Удивление, вызванное ею у Павла Александровича Тверского, объяснялось тем, что он был врачом, а не ботаником.

Тогда по просьбе Дарсушева Нина уговорила приехать в Адлер профессора Русанова.

Русанов произвел несколько химических анализов водоросли и вызвал из Ростова Дарсушева.

— Милейший Николай Александрович, — сказал он Дарсушеву, — я полагаю, что «Белая роза» — настоящий клад для вас! В ней содержатся такие вещества, что вы в скором времени шутя будете расправляться даже с проказой. Прошу вас, ознакомьтесь с предварительными результатами.

— Я знаю их, — с нарочитой беспечностью ответил Николай Александрович.

— Не понимаю вас.

— Анализ водоросли у меня в кармане!

— В таком случае, я не вижу повода вызывать меня из Москвы, отрывать от дела и вообще… Я вышел из юного возраста…

Русанов с раздражением отбросил бумаги и встал. Он был глубоко обижен.

— Вам вредно волноваться, — сказал Дарсушев.

— Ну, знаете ли, это слишком!

— Да вы успокойтесь: никто другой, кроме вас, не производил анализа «Белой розы»…

— Почему же вы утверждаете, что знаете результат?

— Просто предугадал… Вот, прошу прочесть…

Русанов взял из рук Дарсушева листок и прочел.

— Откуда это у вас? — возбужденно спросил он.

— Вам же известно, что, судя по всему, в «Белой розе» могли или должны были быть вещества, исцеляющие загадочную болезнь с острова Статуй?

— Да, да, говорите! — взволнованно воскликнул Русанов. — Я начинаю понимать! Говорите же!!

— С помощью «Сануса» мне удалось оживить возбудителя…

— Уже?!

—