Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— Ничего, сочтемся.

Похождения двух бравых солдат

Ноябрь 1917, Гуляй-Поле

Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать — именно под этим лозунгом мы разбирали привезенное из Александровска. Добычу следовало надежно укрыть, но в уезде плохо со швейцарскими банками, почти нет сейфов и даже обычные несгораемые шкафы встречаются нечасто. Судя по всему, без «клада Махно» и этот вариант истории тоже не обойдется, золото придется зарывать.

С валютой так не выйдет, сгниет, и мы долго обсуждали, кому можно оставить на хранение небольшими порциями. Подбирали надежных людей, не засвеченных в акциях и прочем революционном движе, придумывали процедуры связи, пароли и так далее и понемногу закладывали будущую подпольную структуру. Товарищи мои не очень верили, что грядет оккупация, но вот за постановлениями ВЦИК и Совнаркома четко просматривалась попытка установления государственной власти.

От подполья естественным образом перешли к методам конспирации, от них — к созданию собственной разведки и контрразведки. Несмотря на то, что я твердо помнил имя Льва Задова-Зиньковского, почти все наши в один голос назвали тоже Льва, но Голика — токаря на одном из заводиков Гуляй-Поля. Именно он после разгрома группы в 1909 году восстанавливал конспиративные связи и вычислял агентов полиции. Тем более что Задов, как выяснилось, перебрался в Юзовку, и его там пока не нашли.

Лютый привел Голика, ему обрисовали стоящие перед нами задачи, Лев крякнул, но согласился и с ходу включился в планирование.

Ненадолго — с вечерней улицы донесся стук копыт, скрип колес, и у нас под окнами разгорелся нешуточный спор извозчика с пьяными седоками.

Двоих, говоривших на украинском и русском, я еще разбирал, а вот два других звучали весьма странно — то ли их хозяева совсем лыка не вязали, то ли я в этом гвалте вычленить не мог, но ни единого слова не понимал.

Савва уже встал, чтобы выйти и навести порядок, но крики закончились, извозчик хлестнул вожжами и зло крикнул «Пошла! Пошла!», а к нам в Совет ввалилась троица во главе с Борей Фидельманом — он сам, с небольшой бородкой а-ля народники, круглолицый солдатик с бело-синей ленточкой вместо кокарды на фуражке и цыганистого вида подпоручик в форме сербского полка.

— Здасте, таащи! — расплылся пьяный до изумления Фидельман, а его спутники, нетвердо стоявшие на ногах, тоже промычали нечто приветственное. — От, ребят пвез… Яр-ик! и Алекса. Ха-оршие парн…ик!

Названные серьезно кивнули, но промолчали и предпочли взяться за косяки двери.

— Понятно… — протянул Крат. — Городская интеллигенция демонстрирует свое гнилое нутро.

— Филипп, давай без этого. Сидор, уложи гостей спать, завтра поговорим.

Лютый сгреб всех троих и, слегка подпинывая, увел, несмотря на их попытки остаться.

Поулыбались и вернулись к очередным задачам власти Советов.

— Коли у нас теперь есть разведка, — я потрепал Голика по плечу, — то пришла пора делать настоящий штаб. С отделами.

— Опять ты за свои властнические идеи! — скривился Крат.

— А скажи мне, вот ты не последний человек в Совете, должен понимать, что в уезде делается, так?

— Ну, так, — неохотно кивнул Крат. — К чему клонишь-то?

— Сколько у нас людей военное обучение прошло? Сколько у нас винтовок? Пулеметов? Какой запас патронов? Сколько у нас врачей? Бинтов и лекарств всяких? Если завтра в поход, то кто у нас старший в обозе? Сколько у него подвод? Карты у нас есть?

Под валом вопросов лица у товарищей вытягивались все больше и больше. Действительно, пользуясь относительной малочисленностью, мы пока все делали кустарно — бежим, спешим, на ходу чего надо и не надо хватаем, отчего теряем много сил и времени.

— У нас всеми делами Совет занимается, — уперся Крат. — Что людьми, что оружием.

— Не всеми. Но мыслишь правильно, штаб надо создавать на основе Совета, на случай если нас завтра разгонят.

— Хто?

— Да кто угодно. Хоть Рада киевская, хоть большевики, хоть германцы, если фронт рухнет. Мы же на всякий случай готовимся к работе в подполье, вот нам штаб и нужен.

— Тоди в головни пропоную Белаша, — предложил Савва. — Вин товариш серйозный та надийный.

Закончили заполночь, одно счастье, что я теперь живу совсем рядом — Агафья Кузьменко, посмеиваясь, нашла Татьяне другие пол-хаты. Ну и мне заодно, мы открыто жили вместе и даже совершили первую «запись акта гражданского состояния» в Совете. Хлопцы требовали устроить свадьбу в полный рост, но пока не время.

С жильем-то в Гуляй-Поле непросто, хотя казалось бы — множество мужчин призвано в армию, чуть ли не в половине домов бабы в одиночку хозяйство тянут, любая будет рада подспорью в виде платы за комнату-другую.

Но нет — почти у каждой есть приймак. Тот самый сербский полк понемногу отправляли на фронт, в селе остался только запасной батальон. Вот братьев-славян и растащили по хатам и хатынкам во «временные мужья» — поначалу зазывали крышу починить или огород вскопать, кабанчика заколоть или какую другую тяжелую работу сделать. Приглядывались, выбирали, даже пару раз молодицы поцапались, кому видный мужик достанется. Вот так мало-помалу и переехали запасные «на квартиры», вместе с унтерами и офицерами — женской ласки всем хочется. Оттого-то на наши фокусы с пулеметной командой и смотрели сквозь пальцы. Идешь так по селу — здесь солдат лошадь чистит, там стены белит, чуть поодаль топором тюкает… Старая традиция, еще с козацких и чумацких времен, когда мужья уезжали из дома надолго, порой на несколько лет, а то и больше.

Так что без Агаши вряд ли бы удалось найти жилье. Конечно, я мог, как председатель Совета, потребовать или просто реквизировать, но зачем, если можно тихо-мирно и ко всеобщему удовольствию? А что водопровода или канализации нет — ничего, мы привычные, я еще застал повсеместное распространение в деревнях «скворечников» и беготню на колодец или колонку с ведрами. Не говоря уж про газ, который и в мое время не до всех добрался.

Главная же проблема не в этом: ну вот как выбираться из-под одеяла, если тебе в плечо сопит Татьяна? Теплая, мягкая и заводная… Не буду же начальнику втирать, что в лифте застрял, поскольку сам начальник и есть.

Пересилил себя, оставил ее досыпать, да пошел до Совета, разбираться с Фидельманом и гостями. Из всех троих на ногах был только круглолицый, с хмурым видом черкавший карандашиком в блокноте и поминутно хлебавший воду из большой