АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

– Разумеется, это мэр Иркутска, зовут его Евгений Львович Шостак. Пятьдесят четыре года, бывший спортсмен-биатлонист.

– Откуда сведения? А-а… вводные данные?

– Я обязана знать местные власти.

– Если ты права, надо как-нибудь встретиться с товарищем Шостаком и выяснить, как глубоко он погрузился в болото коррупции.

– Так он тебе и расскажет.

– Но ведь мы должны предоставить нашему начальству данные о том, что происходит в Предбайкалье? Кстати, мне тоже не мешает знать подноготную местных чиновников. У тебя есть контент на флэшке?

– Есть, сброшу вечером.

– Отлично, проштудирую и вставлю в реестр ближайшего изучения. – Он обновил бокалы. – За что выпьем на этот раз?

Анфиса призадумалась.

– Может, за отсутствие тревог, хотя бы на ближайшие сутки-двое?

Пахом засмеялся.

– Самому хочется поваляться на песочке на берегу моря. Мой наставник говорил: не торопи жизнь! Цени минуты, когда не надо ни о чём беспокоиться и думать, как решить проблему.

– Да уж, – согласилась девушка, – о проблемах на отдыхе лучше не думать. Кем был твой наставник?

– Почему был? Он и сейчас руководит моими действиями.

– Даже так? В таком случае он служит в Следкоме?

– Ничего от тебя не скроешь!

Посмеялись, выпили, заговорили об отдыхе, продолжая тему. Как оказалось, Анфиса тоже нигде не отдыхала последние два года, как и Пахом, сражаясь на СВО, и оба помечтали, где им хотелось бы побывать.

После этого допили шампанское, Пахом уже собрался предложить заказать ещё одну бутылку «Абрау», но Анфиса вдруг заинтересовалась его даром.

– Расскажи, что чувствуешь, когда переходишь через барьер времени, – попросила она.

Ответить Пахом не успел. В кафе ввалилась шумная компания молодых китайцев: трое юношей в сверхдемократичной одежде небывалых расцветок и три девушки возрастом не больше девятнадцати-двадцати лет. Они смеялись, громко разговаривали на своём птичьем языке, толкались и вели себя, ни на кого не обращая внимания.

Посетители в зале примолкли.

Гости, не снимая дутых блестящих и павлиньей расцветки курток, вошли в зал и вшестером заняли четырёхместное «купе». Гомон усилился, все шестеро с криками и толкотнёй начали делить места на диванчиках.

Пахом и Анфиса переглянулись.

– Как дома, – пробормотал капитан.

– Нет, у себя они так себя не ведут, я уже говорила, – покачала головой девушка. – Это такой общекитайский комплекс неполноценности: мы рождены, чтобы владеть миром, недаром страну свою они назвали Поднебесной.

– Так и хочется вышвырнуть всю кодлу на улицу!

– Не вздумай успокаивать!

– Да сдались они мне!

Однако в зале нашлись-таки люди, желающие посидеть в уюте, без шума и эксцессов. Официантки не рискнули делать замечания делегации, но когда какой-то пацан в цветастой кофте заорал благим матом, к столику подошёл пожилой мужчина в скромном сюртучке и вежливо попросил компанию вести себя потише.

На миг молодые китайские туристы замолчали, потом раздался хор криков, парни заорали, девчонки захохотали, и стало ясно, что они привыкли считать себя хозяевами в чужой стране. Пахом помнил инциденты с китайскими туристами, описанные в интернете очевидцами событий, все они были негативными и все заканчивались одинаково: как правило, полицейские отпускали буянов.

Мужчина снова повторил свою просьбу, получил ещё один взрыв хохота и печально вернулся на своё место.

Пахом всё-таки решил вмешаться, и снова его опередили. К веселящейся от души компании подошли двое секьюрити плотного телосложения в тёмно-бордовых мундирчиках и чёрных свитерках, что-то проговорили, и компания присмирела.

– Интересно, что они им сказали? – проговорил Пахом, радуясь, что обошлось без его услуг.

– А ты уже небось собрался идти разбираться? – осведомилась Анфиса.

– Было такое, – признался он. – Не пошёл бы, разговаривать с им подобными – себя не уважать. Я бы вообще изменил кодекс для туристов из других стран, приезжающих в Россию. Заставил бы сдавать экзамен на вежливость и лояльность.

– Умное решение, но неисполнимое. Наши туристы зачастую ведут себя в других странах так же по-быдляцки, стыдно смотреть на уродов.

– Большинство таких уродов имеет много бабла.

– Наличие бабла не гарантия ума и благожелательности.

– Дмитрий Владимирович в таких случаях говорил…

– А это кто? – Анфиса прищурилась. – Ещё один наставник?

Пахом поёжился, сообразив, что проговорился.

– Наставник, но тот же самый. Кажется, я выпил лишний бокал.

– Обещаю никому не сообщать. Так что он говорил?

– Высшая благодать для России – почти полное отсутствие туристов! Чем больше их въезжает в страну, тем больше страдает население и уничтожаются памятники культуры. По отчётам ЮНЕСКО, варварство приезжих «любителей архитектуры» наносит огромный ущерб древним артефактам, а в Перу даже предлагали не пускать туристов к ацтекским пирамидам.

– Но ведь это не выход. Зачем тогда вообще туризм?

– Учёные предложили выход – виртуальные посещения комплексов и сооружений. Хочешь познакомиться? Надевай тридэ-очки с эффектом полного присутствия и путешествуй. Тогда не надо будет убирать за такими вот «туристами» плевки, сопли, а то и что похуже. Что касается России, то я согласен запретить хождение толп по нашим соборам и святилищам наподобие Ласточкиного Гнезда в Крыму или Новгородского кремля. Иначе красивейшую в мире страну наши чиновники сделают проходным двором или кладбищем!

Анфиса прыснула.

– Серьёзное обвинение.

– Вряд ли я сильно ошибаюсь.

К присмиревшим китайским ребятишкам подошла официантка, криков стало больше, однако уже не таких агрессивных.

Настроение Анфисы испортилось, судя по выражению её глаз.

– Давай уйдём, – предложила она.

– Как говорится, вечер закончился в тёплой и дружественной обстановке? – улыбнулся Пахом, долго боровшийся с собой, чтобы не любоваться собеседницей слишком назойливо.

– Посидели и хватит, а то ещё в какой-нибудь инцидент вляпаемся.

Пахом посмотрел на компанию ломовцев, сидевшую в другом конце зала. После знакомства с журналистами они вели себя намного тише китайцев.

– Надеюсь, никто к нам больше не пристанет.

– Всё равно сидеть тут не хочется.

– Можем заказать ещё бутылку шампани.

– Не хочу.

– Хорошо, я тебя подвезу.

Пахом позвонил водителю, и когда они с Анфисой вышли из кафе, машина стояла перед входом.

Сели рядком. «Хонки» плавно повезла пассажиров по ночному Култуку.

– В каком часу выезжаем завтра? – спросил капитан, чувствуя тепло бедра сидевшей рядом девушки. Безумно хотелось обнять её, зарыться лицом в волосы, поцеловать в шею, но он только сидел каменной статуей, боясь пошевелиться, и радовался, когда толчки кабины прижимали его к ней.

– Не раньше десяти, – ответила Анфиса после минутной паузы. – Если тебе неудобно, я доеду сама.

– Нет-нет! – поспешил он согласиться с её условием. – В десять так в десять.

Дальше ехали молча. Пахом мог бы просидеть в таком положении всю ночь, но дорога к дому, где поселилась спутница, заняла всего четверть часа, и он с разочарованием проводил Анфису к дому. Снова на душу обрушились чувства,