Телохранитель для ведьмы. Лето в городе - Юлия Снежкова

— Ретроград — вздохнула ведьма, глядя на преграду из белого дсп.

Антон, поморщился.

— И чего теперь делать будем?

Светлана одёрнула синий со звёздами халат.

— Как что — всё идёт по плану. Ты забираешь Петра Ильича, пока они окончательно не разнесли квартиру, и выясняешь, как нам через пига подобраться к Лисицыной. А с этим — она кивнула в сторону комнаты Фёдора — я поговорю. Не отвертится. Книгу не найдём, на какие шиши он по европейским столицам летать будет.

Антон кивнул, рассудив, что её слова звучат весьма здраво.

— И последний вопрос, как мне ваше привидение к себе доставить?

Ведьма развернулась и прихрамывая, удалилась в свою комнату. Скрипнули дверцы шкафа. Антон посмотрел на время— было без пятнадцати десять утра. Через минуту Светлана вытолкнула в коридор высокого тощего мужчину. Так в советской фильмографии представляли себе секретного агента: длинный бежевый плащ и жёлтая широкополая шляпа.

— Воротник ещё подними, чтоб борода не просвечивала — посоветовала ведьму Петру Ильичу.

Тот послушно одёрнул полы плаща.

— Класс — пробормотал Антон — конспирация высочайшего уровня. С общественным транспортом точно отбой — пойду каршеринг искать.

Попутчиком Пётр Ильич на удивление оказался очень приятным. Молчаливым. Он не выказал никого недовольства относительного играющего плейлиста, всю дорогу сидел тихо, провожая грустным взглядом пролетающие мимо дома и парки.

Когда они зашли в квартиру к Савушкину, призрак встал столбом в прихожей.

— Проходи — те — поправился Антон, прикидывая, распространяются ли на загробный мир человеческие правила этике.

Пётр Ильич проплыл в комнату.

Студент оглядел свою крохотную комнатёнку — диван, стол с открытым ноутбуком, чуть рассохшийся шкаф.

— Вот — он указал привидению на стоящую в углу табуретку — можете располагаться здесь.

Пётр Ильич присел на край, положил руки на призрачные колени, все также не проронив ни звука.

Антон глянул на часы, ещё раз посмотрел на внезапного постояльца

— Ладно, мне бежать надо, вы тут будьте, как дома, я скоро вернусь

И выбежал в коридор.

Сначала Антон заехал в Следственный комитет. Дверь он открывал с некоторым волнением, а уж когда на проходной отдавал дежурному паспорт, то еле совладал с трясущимися руками. Но как оказалось, что зря. Следователя, который вёл дело Гнилько, не было на месте. Молодая практикантка, орудующая длинной иглой, не отрываясь от стола, сообщила, что на время отпуска дела Данилова передали Ермолову. А тот вроде как с утра был, но вот буквально пять минут назад вышел.

Антон расположился на стуле в полутёмном коридоре. Окно было закрыто. Из-за закрытых дверей ближайшего кабинета изредка доносились взрывы хохота.

Он достал телефон и пролистал ленту. Дочка генерала выложила новый пост с обзором своего наряда для пляжа. Но стриженые кусты и качающиеся берёзки за её спиной выдавали, что видео снято явно не в Паттайе. Савушкин поставил лайк.

Через полтора часа усатый лейтенант скривился при виде Антона. Поставил стаканчик сверху на устилавший стол ворох бумаг. Матюкнулся, убрал, на бумаге отчётливо отпечаталось кофейное пятно.

— Да чтоб тебя. Ты по какому вопросу? — всё, ещё не глядя на Савушкина, спросил он, выискивая среди завалов свободное пространство.

— Эээ… Гнилько — пробормотал студент.

Лейтенант уставился на кипу томов, что подпирала собой стену. Поморщился и попытался вытащить из середины бумажной башни худенькую папку. Башня опасно качнулась. Со второго подхода ему удалось извлечь нужный том. Он без интереса его пролистал, остановившись на листе, отмеченном салатовым стикером.

— Так, вот здесь расписаться забыли — лейтенант указал на пустую графу с карандашной пометкой. — ручку вон из стакана возьми.

Савушкин достал из чаши синюю ручку и послушно вывел подпись в указанном месте.

— А. это, нашли, ну кто Гнилько? — пробормотал студент, отдавая бумагу полицейскому.

— Материал в работе не у меня. Все вопросы после первого августа следователю — ответил лейтенант, кивком указав, показав, что молодой человек может быть свободен.

Антон выдохнул, только когда вернул дежурному пропуск и вышел на залитый солнцем бульвар.

Навигатор показывал, что до посёлка, где обитал генерал с семейством, ехать уже не сорок минут, а полтора часа. Московские пробки не делали различий между бедными и богатыми.

Подъехав к КПП, Антон на секунду притормозил, но соваться через шлагбаум не стал. Проследил, как похожая на круизный лайнер или самолёт серебристая машина скрывается за отъезжающими воротами.

— Гостям если здесь и рады, то только по предварительной записи — пробормотал он, покручивая кондиционер.

Проехав дальше, дождался момента, когда закончится высокий забор, окружающий коттеджный поселок, и свернул на грунтовку. Запарковал машину в кустах орешника, вышел и огляделся. Чахлые деревца не могли тягаться с уходящим вверх трёхметровым забором. Студент зашагал вдоль него, высматривая место, где можно будет хотя бы подтянувшись, заглянуть на другую сторону. Увы, гладкая поверхность шансов не оставляла.

Антон отогнал комара и двинулся дальше. Минут через пять ходьбы он понял, что зашёл в настоящее болото. Кроссовки вязли в мягкой почве, правым он даже успел черпануть мутной, зеленоватой воды.

Откинув куст, Савушкин остановился.

Посреди небольшого озерца с мутной водой на камне сидела женщина. Расположившись на поваленной берёзе спиной к Антону, она поправляла выбеленные длинные кудри.

— Здрав будь, добрый молодец — проворковала сидящая

— Здравствуйте — неуверенно начала Савушкин.

Студент на всякий случай сделал шаг назад. Под ногой хрустнула ветка.

Незнакомка обернулась. Антон шмыгнул носом, сдерживая крик. На него смотрела типичная продавщица советского сельпо — брови, выщипанные в высокую тонкую дугу, густо накрашенные синими тенями глаза, кроваво-красные губы. Пару десятилетий назад женщина точно бы прослыла первой модницей краевого райцентра… Если бы, судя по виду, минимум неделю не провела под водой.

— Что, прельстила тебя красота моя? — спросила она, убирая куда-то в недра голубого халата карманное зеркальце.

Антон сглотнул и натужно улыбнулся.

— Давай же знакомиться. Я — Афина — она игриво помахала ему ручкой. И тут же с хлёстом расплющила на щеке с просвечивающими тёмными венами какую-то мошку.

— Антон я — представился Савушкин, выискивая пути к отступлению.

Вокруг невысокой, но плотной стеной росла одна осока. Впереди перед незнакомкой начинался сплошной бурелом. Оглушительно орали лягушки.

— А ты чего здесь бродишь? Никак заплутал? — Афина резко развернулась на камне, красные бусинки, украшающие её шею, звякнули.

— Мне бы туда — студент указал взглядом на высящийся справа забор. Ложащаяся от досок тень покрывала половину болота.

— Туда — пробормотала женщина мечтательно, повернув голову в направлении посёлка — ох, мне бы тоже… Там такие красивые дома, а музыка… Мужчины в дороги костюмах. Прям, как в кино.

Афина зажмурилась и стала похожей на кошку рядом с закрытой баночкой молока.

— Чего же вы тут тогда? — Антон обвёл рукой болото. В ответ